Воевода посмотрел на него подозрительным вазглядом.

Яшко так медленно шёл от товарищей к коню, что дал даже Мшщую опередить себя. Марек приблизился к сидящему на коне и указал ему на уже выезжающего Мшщуя.

– Имей же разум, – сказал он, – не ищи явно разговор с Одоничем, потому что этот старик имеет два глаза, которые видят и ночью, а это враг наш… Не случайно он так спешит…

Яшко наклонился к отцу.

– Избавимся и от этого! – сказал он весело. – Одним разом!

Он поднял вверх руку, чмокнул коню, попрощался с товарищами и стрелой пустился в сторону Гонсавы. Только спустя час из лагеря начали выдвигаться паны, после совершённых молитв, которыми архиепископ хотел предварить отъезд.

VII

VII

Гонсава, в то время небольшое поселение, исчезла среди лагерей, сараев, конюшен, шалашей и шатров, которые вокруг неё разложились. За несколько дней перед днём св. Марцина там уже было шумно, как на рынке, и тот, кто собирался воспользоваться великим собранием стольких дворов, заранее поместился в разных углах.

Над сколоченными на скорую руку шалашами уже кое-где виднелись зелёные вьехи шинок, в другом месте разнообразные знаки. В нескольких кузницах наполовину в земле работали меха, в других варились котелки с едой, около которых крутились старые бабы. Немцы разложили свои ларьки, развесили разноцветные тряпки, готовые кафтаны, даже части доспехов и убирающиеся ножи, какие использовали.

Сапожник из Саксонии выставил те ботинки с носами, которые были признаком изысканности и зажиточности…

Итальянец развесил блёстки и безделушки. Неизбежная при лагере челядь обоего пола, фокусники, шуты, девушки с цветами на головах, подвёрнутыми фартуками и ножиками у пояса напевали вполголоса песенки, держась немного вдалеке.

Шатры и будки, в которых должны были разместиться князья, окружали род рынка по кругу. Перед каждым из них стояли высокие жерди, на которых были развешены хоругви.

С тыла за ними большим кругом, разделённым на части, которые соответствовали средним постройкам, шли лагеря каждого из панов так, что их люди были тут же за ними.

Посередине на площади разгружали возы, приводили коней, старшие с белыми тростями поддерживали порядок. Это удавалось с трудом, потому что в таком сборище люди неустанно спорили то о месте, то о еде, то по пьяни о чём-нибудь.

Неподалёку от двора Лешека была поставлена общая для всех баня, из крыши которой день и ночь выходил дым и пар. Большое каменное нагромождение вокруг гигантского очага должны было постоянно раскалять докрасна и водой его не заливать, чтобы в любое время можно было попариться.