3 ноября после множества победных битв последовала кровавая и счастливая битва под Ниссой.

Захватили ворота Трояна, овраги Ссулу-Дербент. Турки уже не осмеливались выйти в поле, но окружали проходы, скрывались за скалами, засыпали стрелами с горных вершин.

Почти накануне Рождества среди этих вершин, покрытых снегом, на дорогах, стеклянных ото льда, расположилась армия на короткий отдых. Победный поход, постоянные небольшие стычки, которые не давали времени подумать и отдохнуть, удерживали всё войско в этом состоянии рыцарского ража, который ослеплял взгляд на последствия и не давал видеть опасность.

В тот день, когда разбили на ночь лагерь в долине среди белых гор, ветер с которых дул снегом и морозом, король вошёл в бедную палатку, чтобы, если не снять, то хотя бы ослабить доспехи на плечах.

Старшие из его товарищей, кони которых по дороге пали, увидев нехватку провизии, грядущую зиму, закрытые овраги, в глубине которых засели турки, первыми начали требовать возвращения. Далее продвигаться было невозможно…

Но кардинал Цезарини, который сам был готов жить сухим хлебом и растопленным снегом, стремился вперёд и о возвращении говорить не давал.

Исхудавший Грегор из Санока грел руки у маленького, с трудом разожжённого костра, в жалком шатре, который качал ветер и в который залетал снег, когда подошёл подканцлер Пётр из Шекоцин.

Он не снял с себя ни доспехов, ни шлема, держал в руке несколько стрел, которые воткнулись в его кольчугу, а одна из них слегка ранила в плечо.

Это был один из храбрейших рыцарей и один из самых заботливых о короле.

– Слава Иисусу Христу, магистр Грегор, – сказал он сидящему, который даже не взглянул на гостя. – Завтра будет предпраздничный день, по-видимому, рыбы не поедим…

– Лишь бы хлеб был, – вздохнул Грегор.

– Не все его, наверное, получат, – ответил подканцлер, – один кардинал живёт словом Божьим и огнём святыни, но мы, недостойные грешники, вскоре погибнем, если не от неприятельских стрел, то от мороза и голода, Богу на славу, но кому на пользу, не знаю.

Грегор улыбнулся, поправил огонёк, который тушил ветер.

– Магистр, пора бы нам уж подумать, если не о себе, то о короле, – добавил Пётр из Шекоцин. – У вас панское доверие. Итальянец, святой человек, но ни слова, ни страны не знает и войны не понимает. Побед, благодаря Провидению, мы одержали достаточно, вытворяли чудеса… Турки нас окружают, голод нам досаждает, зима на носу… не выйдет отсюда наша нога!

– Действительно, панское ухо для меня доступно, – сказал Грегор, – но как сдержать победителя? Он не видит и не хочет видеть опасность, а если бы даже её почувствовал, одно слово кардинала толкнёт его дальше.