А потом взяли и Лятковского, и попал он в ту же камеру киевской Лукьяновской тюрьмы, где томился Наум Тыш. Бывают же такие удачи в жизни!

— Почта работает? — первым делом спросил Лятковский, имея в виду нелегальную передачу писем на волю.

— Да, — ответил Тыш. — Недавно получил письмо от жены, из которого сделал вывод, что Богров — провокатор.

— На это нужны веские доказательства. У тебя они имеются?

Тыш, просидевший в камере несколько месяцев, ответил неконкретно:

— С одной стороны, меня привела к этому заключению информация жены и заграничных товарищей, имеющих некоторые данные, с другой — мои личные суждения.

— Всё это с твоей стороны голословно, — ответил Пётр. — Мне нужны доказательства, а не предположения.

— Так ты хочешь доказательств? Вот они. Богров знал о моём отъезде из Киева, знал и явки в пограничной полосе для контрабанды, и всё это стало известно киевской охранке.

— Подожди, не кипятись. Эти же данные могли иметь и другие члены группы? Почему же ты не подозреваешь и остальных?

— Я имею здесь достаточно времени, чтобы прийти к такому выводу...

— Может, ты и прав. Но прошу тебя, не поднимай пока шума, не спугни его. Надо попросить товарищей на воле, чтобы расследовали эти факты. Глядишь, они и выяснят истину.

И Тыш согласился.

Вскоре коридорный староста, через которого шла нелегальная переписка, получил письмо от меньшевика “Фомы”. Тот просил выяснить, в чём, собственно, обвиняют Богрова.

— Тыш считает, что он провокатор. Поговори с ним, — сказал старосте Лятковский.

Пришла в камеру и записка от самого Дмитрия, который все обвинения против него отвергал и требовал доказательств.

Товарищи из разных камер на прогулке провели совещание. Все они знали Богрова, все с ним работали. После бурного обмена мнениями, в котором самым активным был обвинитель Богрова Тыш, приняли туманную резолюцию, которую переправили на волю.

Резолюция та Богрова и его двоюродного брата “Фому” не удовлетворила, они требовали прямых доказательств. И вновь революционеры, томящиеся в “Лукьяновке”, обсуждали: провокатор или не провокатор Богров? Мнения разделились, потому что веских доказательств не было, одни лишь подозрения, а они далеко не всегда убедительны.

Вопрос о провокаторстве Богрова так и повис в воздухе.

Выйдя из тюрьмы, Лятковский случайно встретил в трамвае “Фому”. Тот не скрывал, что рад увидеть товарища здоровым и на свободе.

— У Дмитрия не был? — спросил “Фома”.