Но Столыпин умер, и над убийцей навис меч расплаты. Может, потому, пытаясь выиграть время у следствия, Богров называет имена анархистов, предполагая, что следствие по его связям с ними отсрочит суд и исполнение приговора.

Правда, последние показания Богрова всё же были проверены. Он утверждал, что на подобный шаг его толкнули анархисты и, в частности, приехавший из Парижа человек, который потребовал от него отчёта в растраченных деньгах. Парижский анархист грозился ославить его провокатором и намеревался опубликовать это сообщение в печати. По словам Богрова, это его страшно обескуражило. Он пояснил: у меня много друзей, мнением коих я дорожил”.

Конец этой истории был стремителен. Быстрое следствие, закрытый суд, скорая казнь. Вспомним, что убийцу великого князя Сергея Александровича, И.П. Каляева, казнили лишь через несколько месяцев, а убийцу министра внутренних дел В.К. Плеве, Е.С. Созонова, приговорили к каторжным работам, даровав жизнь.

Дело Богрова из окружного суда передали в военно-окружной. Мысль властей была понятна: если окружные суды проявляли снисходительность к участникам террористических актов, то военные послаблений не давали.

Объявили приговор: смертная казнь через повешение. Было вынесено и особое определение: преступное бездействие властей при исполнении возложенных на них обязанностей во время пребывания императора в Киеве со стороны товарища министра внутренних дел, шефа корпуса жандармов генерала Курлова, чиновника для особых поручений МВД, исполнявшего обязанности вице-директора Департамента полиции Веригина, начальника Киевского охранного отделения подполковника Кулябко и полковника отдельного корпуса жандармов Спиридовича.

Вопреки существовавшему закону, уже после вынесения приговора Богрову было предложено ответить на ряд вопросов. Подобно го в судебной практике царской России не было.

В камеру пришёл жандармский офицер Иванов.

— Я рассчитываю на вашу правдивость, — сказал он приговорённому к смерти.

Возможно, Богров ещё надеялся на изменение или хотя бы отсрочку приговора. Он называл имена и клички анархистов, а также местонахождение их оружия и типографских шрифтов.

Иванов показывал принесённые фотографические карточки:

— Может, кого-нибудь признаете?

Очевидно, кое-кого Богров признал, убедив жандарма в своей откровенности. Получив исчерпывающую информацию, тот молча вышел.

Анархиста Петра Лятковского, который, по словам Богрова, приходил к нему делегатом от находившихся в тюрьме товарищей и требовал проведение теракта, арестовали сразу же. Его допрашивали чуть ли не полгода, но ничего существенного он не сказал.