Собираясь в Киев, сказал домашним:

— Никуда не хочется ехать, а вот в Киев поеду с большим желанием.

Киев он любил.

* * *

Раненого премьера бережно перевезли в клинику доктора Маковского, которая находилась неподалёку от театра. На другой день брусчатку, которой была вымощена улица, застелили сеном, отдававшим запахом первого сенокоса. Городские власти хотели облегчить страдания больного, чтобы шум проезжавшего транспорта его не тревожил.

В клинику собрали лучших городских врачей, провели первый консилиум. Как во время любого осмотра, мнения врачей разделились. Осмотрев раненого, они констатировали: пуля прощупывается близко, к её извлечению необходимо будет приступить не позже следующего утра.

— От смерти Петра Аркадьевича спас крест Святого Владимира, — заметил один из хирургов.

Врачи определили: раздробив крест, одна пуля попала не в сердце, а, изменив направление, пробила грудную клетку, плевру, грудобрюшную преграду и печень. Другая прошла навылет сквозь кисть правой руки.

Столыпин был в полном сознании. Он, конечно, страдал, но старался держаться бодро.

Один из врачей отвёл Коковцова, министра финансов и заместителя премьера, в сторону, чтобы другие не слышали его слов:

— Дело скверное, судя по входному отверстию пули к тому, где она прощупывается при выходе, должна быть пробита печень. — Он тяжело вздохнул. — Разве что, ударившись о крест, пуля получила неправильное движение и обошла по дуге, но это маловероятно.

Коковцов эти слова запомнил. Имени врача он не спросил, вопросов, интересующих его, не задал. Понял, что крест, который носил Пётр Аркадьевич, каким-то образом уберёг его от мгновенной смерти. “Лишь бы помог”, — подумал он.

После осмотра больного перенесли в другую палату, взялись за медикаменты.

Столыпин подозвал своего министра финансов, но врач, стоявший возле постели, настаивал на абсолютном покое.

— Нет, я хочу переговорить с Владимиром Николаевичем, — попросил Столыпин.

— Вам нельзя говорить, — сказал подошедший Коковцов. — Доктора, посовещавшись, возложили на меня обязанности диктатора, и теперь без моего разрешения никого пускать к вам не будут, и вы сами должны подчиниться моей власти.

В клинике толпилось много народа, все хотели знать, что с премьером, горели желанием помочь ему. Что они, бедные, могли сделать?

Один из докторов обратился к Коковцову с просьбой удалить высокопоставленных лиц, воздействовать на которых медики не могли.