Казалось, виновники будут наказаны. Но, как в случае с графом Витте, вмешался царь. Не объясняя ничего, он написал на заключении Государственного совета: “Отставного подполковника Кулябко считать отрешённым от должности. Дело об отставных генерал-лейтенанте Курлове и ст. сов. Веригине, а также о полк. Спиридовиче прекратить без всяких для них последствий”.

Поразительно и другое. Николай II собирался назначить генерала Курлова на должность министра, а тут стал известен неприятный факт — выяснилось, что во время киевских торжеств генерал Курлов присвоил миллион рублей из казённых денег, и Николай II приказал отправить вора в отставку, не поднимая шума.

Потом случилась напасть и с господином Кулябко, который следовал примеру Курлова. Уличённый в хищении средств, ассигнованных на оперативные цели, он был арестован в декабре 1912 года и приговорён к заключению в крепость на 16 месяцев без лишения прав. Царь пожалел казнокрада, сократив срок заключения до четырёх месяцев: “Этого вполне достаточно”.

За какие же заслуги он прощал их?

Вопрос наверняка так и обречён остаться без ответа...

Больница

Больница

Из газеты “Правительственный вестник”, 2 сентября 1911 года:

“Телеграмма “С.-Петербургского Телеграфного Агентства". Киев, 1-го сентября. В городском театре председатель Совета Министров Столыпин выстрелом из револьвера ранен. Злоумышленник задержан”.

Из газеты “Речь”, 2 сентября 1911 года:

“По телеграфу от нашего корреспондента. Киев, 1 сентября. 11 часов 52 мин. Срочная.

Задержанный на месте преступник едва вырван из рук публики, пытавшейся учинить над ним самосуд. Преступник назвался помощником присяжного поверенного Богровым. Одна пуля попала в ногу скрипача оркестра Берглера”.

Столыпин не раз повторял:

— Где умру, там меня и похороните.

Это звучало как завещание.