У Владимира в груди отчаянно колотилось сердце. Он сжимал уста, старался успокоиться, но никак не мог.

Наступала для него волнительная пора предвкушения нового, неизведанного, он устремлял взор в будущее, пытался представить себе невесту, но всё стояла перед ним улыбающаяся солнцеликая Роксана, и звучали в ушах её слова: «Красавица, да не твоя».

Глава 69 НЕЖДАННАЯ ВСТРЕЧА

Глава 69

НЕЖДАННАЯ ВСТРЕЧА

Под узорчатыми сафьяновыми сапожками громко хрустел свежевыпавший белый снежок. Мороз лютый стоял на улице, у Миланы раскраснелись щёки, она прикрыла рукавичкой нос и дышала осторожно, тихонько, боясь застудиться.

Глянула вдаль на обитые медью створки ворот. Тишь в Чернигове, стражи с копьями прохаживаются на стене, костры горят возле башни-вежи[282], греются воины, хлопают себя по бёдрам.

Даже торжище, и то притихло: в этакую холодину редко кто из дома высунется, больше хоронятся по печам, сидят по тёплым углам.

Тоскливо стало Милане. Вторая седьмица уж минула, как Ратша уехал в Киев. Вот когда вернётся, будет свататься. Пора, а то засиделась она в девках. Вон у Роксаны — уже двое чад народилось.

Отец, боярин Еленич, сперва о Ратше и слышать не хотел — голь-де безродная, а теперь сам торопит, знает: Ратша — в большой чести у князя Святослава. Выбился в старшие дружинники, начало над сотней поручил ему великий князь. Как приезжает из Киева, так подарки богатые несёт. Плат парчовый в прошлый раз привёз, а ещё раньше — налобник жемчужный и отрез атласа белого. Нынче серёжки обещал с камнем драгоценным, отыскивает их ходит по лавкам хитрокознецов, да всё такие, какие хочет, не попадаются.

Улыбнулась Милана, припомнив могутные Ратшины плечи. Любила, ох, страсть как любила прижаться, чуть не мурлыча от удовольствия, к широкой груди, сладок был ей запах мужского пота, сладко было ощущать, как гладят её тело сильные его длани!

A co свадьбой надо было спешить. Чуяла Милана, знала: нарождается во чреве её новая жизнь. Его, Ратшина, кровинушка.

Нынешним летом нашёлся у Миланы воздыхатель — Талец, племянник боярина Яровита. Чудной был парень, всё глядел на неё, не отрывая глаз, словно зачарованный, а потом подошёл вечерком у забора, возьми и ляпни:

— Милана, любая! Выходи за мя замуж. Без тя жить невмоготу! Хошь, сватов пришлю?

Строго отмолвила ему Милана:

— Знаешь ведь, боярчонок, и Ратша те баил: еговая я.

А Талец сей в ответ: