А пока они остались с Всеволодом в палате вдвоём. Яровит смотрел князю в лицо, и охватывал всё его существо внезапный трепет. Читал он в тёмных Всеволодовых очах ужас, страх, смятение. Князь Хольти молчал, беззвучно, одними губами шепча покаянную молитву.
Наконец, страх во взоре его исчез, одна решимость и твёрдость читалась в нём, и это ещё сильней испугало умного, догадливого Яровита.
— Звал, князь?! — На пороге палаты появился огромный рыжеусый детина.
Бритый подбородок и длинные стянутые обручем волосы выдавали в нём нурмана.
— Да, Бьёрн, звал, — ответил князь. — Поедешь в Новгород, с боярином Яровитом. Дело ждёт вас трудное. Стол идёте отнимать у ворога моего, князя Глеба. Так вот, князь Глеб...— Всеволод на мгновение замолк, переводя дыхание, и резко выпалил: — Он должен умереть! Ты понял, Бьёрн?!
— Сделаем, князь! — Нурман равнодушно усмехнулся.
Яровита прошиб холодный пот, он со страхом взглянул на икону Спасителя на ставнике и перекрестился.
— Спаси, Господи! — прошептали, словно бы сами собой, бледные сухие уста.
Он не заметил, как Бьёрн исчез за высокими дверями.
— Что делать, боярин? — вздыхая, развёл руками Всеволод. — Тут, друг мой, поконы и законы волчьи. Или мы Глеба, или он нас. Не думай об этом. Без тебя всё створят. То я... чтобы ты знал. Главное иное: наведите в Новгороде со Святополком порядок. Бояр не прижимайте, но и не распускайте. Да что учить тебя — сам всё разумеешь! Давай, что ли, обнимемся напоследок.
Он заключил Яровита в объятия и вдруг зашептал неожиданно дрогнувшим голосом:
— Друг ты мне, боярин, помощник первый. Тяжело с тобой... расставаться. На тебя, как на самого себя, всегда полагался. Ну да таков крест наш, видно. Даст Бог, свидимся ещё.
Князь смахнул с глаза непрошеную слезу.
...Утром Яровит прощался с племянником. Они сели на дорожку в горнице, помолчали. Уже высказаны были все слова, выданы все наказы, и сидел Яровит, хмурясь, с нехорошим каким-то предчувствием на душе.
Но, отбросив тревоги прочь, встал наконец, обнял, расцеловал племянника, хлопнул его по плечу.
— Пора мне, Талец. Значит, как мы уговаривались, остаёшься в Чернигове за хозяина. Проследи за данью, на поля выезжай, погляди, как уборка идёт. Если какой поход — наперёд не лезь, воеводу и князя во всём слушай. Ну, прощай. Мне пора.
Он спустился с крыльца, взобрался на коня, выехал за ворота, оборотился и долго смотрел на Тальца, который стоял на всходе и махал, махал ему вслед рукой.
Яровит не мог знать, что то была их последняя встреча.