Роксана с изумлением и тревогой переводила взгляд с бояр на мужа. Глеб стоял, сдвинув брови, молчал, стискивал кулаки. Судорога злобы пробежала по его лицу. Роксане стало страшно, она чуть не вскрикнула и тут же разрыдалась.

— А мне как быти?! — вопросила с отчаянием.

— Тебя с доцерью Фотиньей отвезём к Ильменю, тамо монастырь женской, — сказал Ставр.

— Гляжу: всё уже решено у вас! — Роксана вдруг недовольно вскинула голову. — А ты, Глеб, чего молчишь?!

— Надобно тако, лапушка, — тихо отмолвил, стыдливо отведя глаза в сторону, Глеб. — Иного нету. Вот приведу чудинов, прогоню прочь Святополка.

— Ну тако, стало быть. — Роксана задумалась. — Вот что, княже. И вы, бояре, слушайте. Фотинью укроем, согласна я с сим. Но сама я... здесь останусь. Ведаю: мало сил под рукою у нас. Чем смогу, помогу. Кольчугу имею, шелом, меч булатный.

— Не нать бы тебе, княгиня. Ить мало него. Стрелы пущать поцнут. Вдруг не сдюжим. Ворогов вон сколь окрест, — возразил было Ставр, но осёкся, уловив в серых с голубизной глазах молодой женщины огонь.

Куда и делась недавняя скорбь по умершему сыну! Вся горела решимостью княгиня и не просила, но приказывала, властно, жёстко.

— Ты, Глеб, езжай нынче же нощью. Надоть, чтоб никто не сведал о твоём отъезде. Ты, Ставр, о том позаботься. Ты, Александр, оружье, запасы проверь. Я же о Фотинье промыслю.

Недобрые, тяжёлые вести пробудили Роксану к жизни. Она сошла во двор, по крутой лестнице взлетела на каменную стену, прошлась по заборолу, вглядываясь в необозримую даль. Широко, привольно раскинулась перед глазами Ильменская земля — вон леса чёрные еловые видны в вечернем свете, проступают покатые холмы у волховского берега, блестит стоячая вода в болотах, окружённых чахлыми березками. Откуда же ждать врага?

Роксане принесли дощатую бронь, меч в ножнах, шелом, бармицу.

— Сойди вниз, лапушка! — строго сказал, супясь, Глеб. — И без кольчуги боле на стену не ходи. Боярин! — окликнул он Александра. — Ты за княгиню мою в ответе. Головою отвечаешь. Уразумел?

Александр поклонился.

— Жизни не пощажу, — обещал он.

Князь удовлетворённо кивнул.

...Ночью, при свете факелов, Глеб выехал из города. Роксана, сложив руки на груди, смотрела ему вслед. Горькие слёзы затмевали ей взор, колотилось сердце-вещун, чуяло оно, знало — не увидит она больше своего любого живым. Но гнала прочь княгиня недобрые предчувствия, старалась она убедить себя: всё пройдёт, схлынет лихолетье. Воротится Глеб, вернётся и её счастье.

Следующим вечером чёрной тенью неслышно прокрался вдоль крепостной стены гречин Авраамка. В руке он сжимал тяжёлый большой ключ. Затаив дыхание, списатель глянул ввысь.