— Ну и лиходеи ж! Что ж, брат, мечом мы их проучим! Вместях! Эй, воевода Чудин! Дружины готовь вборзе! Тысяцкий Ян Вышатич! Полк киевский собирай из людей подольских! Посылай гонцов в Вышгород, к сыну моему Ярополку! Пущай к Киеву ступает, со дружиною и полком! Путята! Шли ко Святополку, в Новый Город! Пущай такожде людей ведёт! Хватит! Наказуем нечестивых сих псов!

Весь исполненный дикой решимости, ослеплённый гневом, Изяслав вскочил на ноги. Горело в глазах у него одно — желание расплатиться за прежние свои неудачи. Дремавшее доселе, глубоко запрятанное в сердце, оно, это желание, было умело возрождено и разогрето сначала тихим Гертрудиным шепотком давеча в постели, а теперь, уже прямо и открыто, Всеволодом посреди горницы.

Изяслав готов был на всё. Эту тяжёлую схватку князь Хольти выиграл.

Глава 108 ПОЕДИНОК

Глава 108

ПОЕДИНОК

Стояли последние дни сентября. Отшумело грозами и ливнями, жаркими ветрами и шелестом листвы разгульное лето. Густые леса, что раскинулись по Русской земле на многие и многие вёрсты, теряли свой праздничный зелёный наряд. Деревья желтели, а под ногами и копытами коней громко шуршали сухие опавшие листья. Иные клёны, осины, дубы уже стояли совсем голые, чёрные, жалкие, но в то же время была в их кажущейся беззащитности какая-то своя, особая, наводящая грусть красота. Обнажённые ветви дубов походили на безобразные гигантские руки с растопыренными кривыми пальцами. Казалось, вот-вот они зашевелятся и схватят, стиснут в крепких объятиях всадника вместе с конём.

Владимир с улыбкой вспомнил, как в детстве он боялся ходить сюда осенью и как княгиня Гертруда с серьёзным видом рассказывала им, что в этих лесах водятся лешие и прячутся злые колдуны.

Яркие краски, какими ещё совсем недавно можно было восхищаться — так красиво здесь летом — пропали, но, пожалуй, никто, кроме Владимира, не замечал сейчас ни дубов, страшных и одновременно смешных, ни жёлтых листьев, ни увядающих трав. Молодой князь непрестанно чувствовал вокруг себя беспокойство, ловя тревожные взгляды бояр, дружинников, пешцев, встречных крестьян. Порою слышал он у себя за спиной тихий глухой ропот:

— На своих же идём, на русичей. И когды ж сия котора кончится?

...О поражении на Оржице Владимир узнал, будучи в Смоленске. Он понимал: действовать теперь надо быстро и точно. Воевода Иван поехал собирать людей в пеший полк, а сам молодой князь со смоленской дружиной стремглав помчался на юг, в сторону Переяславля. На пути непрестанно попадались половецкие конные разъезды, вспыхивали короткие яростные сшибки, половцы отходили, скрывались за холмами, исчезали в степи. Ханы не сведали вовремя о подходе Мономаховой дружины, и Владимир, стрелой пронзив нестройные ряды степняков, прорвался к Переяславлю. Часть половцев отступила на летовища, другая метнулась к Чернигову, к Олегу. И везде взору открывались спалённые сёла, деревни, всюду стоял над степной равниной удушливый, горький дым.