– Я с вами, – говорит вдруг одна из женщин. Она уже в возрасте, лицо в морщинах, седые волосы убраны под грязный платок. К ней жмутся четыре ребенка в зимней одежде, лица припорошены пеплом.

Больше никто не решается присоединиться.

Две женщины и шестеро детей с трудом проталкиваются к выходу. Поля заволокло серым дымом.

– Надо торопиться, – говорит женщина.

– Сколько отсюда до Ленинграда? – спрашивает Вера.

Она уже не уверена, что сделала правильный выбор. В поле ничто не защитит их от бомб. Слева взрывается дом.

– Километров девяносто, – отвечает женщина. – Не будем тратить силы на разговоры.

Вера подхватывает Леву и стискивает ладошку Ани. Она не сможет нести сына долго, но хочет продержаться, на сколько сил хватит. Так надежнее. Маленькое сердце колотится возле ее груди.

В последующие годы из ее памяти начисто сотрутся все тяготы этой дороги, она забудет, как дети в кровь стерли ноги, как кончилась еда, как они, точно преступники, ночевали на сеновалах, каждую секунду ожидая услышать взрывы и гул самолетов, как просыпались в панике и ощупывали себя, уверенные, что попали под обстрел. Зато она будет помнить, как шоферы грузовиков соглашались их подвезти; как добрые люди делились хлебом и расспрашивали об обстановке на юге. Она будет помнить, как рассказала им все, что узнала о войне: про страх, огонь и горы мертвых тел в придорожных канавах.