– Ты что, только что пошутила?
Это было все равно что впервые увидеть солнце или сесть на мопед – мир будто заиграл новыми красками.
– Идите, – сказала мать, но Нина видела, что та почти улыбается, и этот намек на улыбку отозвался радостью в ее душе.
– Пойдем, сестрица, – сказала она, обнимая Мередит за талию.
Они вышли из каюты матери и вернулись в свою.
Их каюта, хоть длинная и узкая, казалась на удивление просторной. Диван можно было использовать как дополнительное спальное место, тут же были журнальный столик, телевизор и две кровати. За раздвижными дверями – собственный балкон. Нина включила телевизор, и на экране появилась картинка – положение их судна на морской карте. В водах Британской Колумбии не работали ни телефон, ни интернет, ни телевидение. Нужно брать фильмы напрокат в корабельной медиатеке, если хочется что-то посмотреть.
– Чур, я первая в душ, – сказала Мередит, как только они вошли. Нина не удержалась от смеха: эта фраза будто перенесла ее в детство.
Вспомнив эту сцену, Нина снова рассмеялась. Когда Мередит, сияя чистотой, переоделась в розовую фланелевую пижаму, Нина тоже приняла душ и подготовилась ко сну. Впервые за много лет они с сестрой будут спать на соседних кроватях.
– Ты улыбаешься, – заметила Мередит.
– Вспомнила наши поездки на машине.
– «Не ссорьтесь, а то машину остановлю», – изобразила Мередит, и они рассмеялись. На один волшебный миг время будто откатилось назад, и они снова были детьми, которые ехали в ярко-красном «кадиллаке» с откидным верхом, под песню Джона Денвера о высоких скалистых горах Колорадо[20], и сражались за пару дюймов на заднем сиденье.
– Мама ни разу не вмешивалась, – сказала Мередит, и ее улыбка увяла.
– Почему она всегда сидела так тихо?
– Раньше я думала, что ей было на нас наплевать, но теперь уже не уверена. Папа был прав: ее рассказ действительно все изменил.