Они постояли еще немного, наблюдая, как лапа медведя обретает четкие очертания, и направились на Крик-стрит. Прежде там располагался район красных фонарей, но теперь на его месте вдоль реки соорудили деревянную набережную на сваях с магазинами и ресторанами. Они нашли симпатичную закусочную с красивым видом и сели за сосновым столом у окна.

На набережной, несмотря на дождь, было полно туристов – с пакетами в руках они перебегали из магазина в магазин, точно антилопы в сезон миграции. Колокольчики над дверями лавок перекликались, наигрывали какую-то мелодию.

– Добро пожаловать к капитану Крюку, – сказала хорошенькая молодая официантка в ярко-желтом комбинезоне и красной клетчатой рубашке. На ее темных кудрях сидела желтая рыбацкая шляпа, а на бейдже значилось имя Бренди. Она вручила каждой большое ламинированное меню в форме рыболовного крючка.

Через пару минут она вернулась и приняла заказ: три порции фиш-энд-чипс и три стакана чая со льдом.

– Интересно, как бы выглядел наш семейный тотем, – сказала Мередит, когда официантка ушла.

Повисло молчание. Все трое переглянулись.

– В основе располагался бы папа, – сказала Нина, – он корень нашей семьи.

– Он был бы медведем, – добавила Мередит, – а Нина орлом.

Орел. Одиночка. Тот, кто всегда готов улететь. Нина нахмурилась, не придумав, как возразить. Ее жизнь оставила следы в самых разных уголках мира, но почти ни одного в родном доме. Кроме ее семьи, никто бы не разместил Нину на тотеме, и сейчас она, хотя всю жизнь жаждала быть свободной и независимой, ощутила одиночество.

– Мередит – это львица: всегда обо всех заботится и помогает членам прайда держаться вместе.

– А ты, мама, каким бы животным могла быть? – спросила Мередит.

Мать пожала плечами:

– Меня, наверное, не было бы на тотеме.

– Думаешь, ты не оставила в нашей семье никаких отпечатков?

– Даже если оставила, то о них нечего вспоминать.

– Папа любил тебя пятьдесят с лишним лет, – сказала Мередит. – Это что-то да значит.

Мама глотнула холодного чая и стала вглядываться в дождь за окном.

Официантка принесла еду. Нина резко вскочила, прошептала что-то ей на ухо и снова села за стол. Они принялись за сочный палтус и картошку фри, обсуждая впечатления от дня, проведенного в Кетчикане, – вспомнили украшения с вкраплениями золота в витринах магазинов, самобытное искусство индейцев, традиционные свитера ковичан, что носят местные жители, и белоголового орлана, сидевшего на вершине одного из тотемов. Любая семья туристов, приехавших в Кетчикан, могла бы вести точно такую беседу, но Нине она казалась почти волшебной. Когда мама рассказывала, что показалось ей интересным, она как будто оттаивала – несмотря на то что говорила самые обыкновенные вещи. К концу обеда она даже начала улыбаться.