Дверь отворилась; седые волосы мать распустила, на ней был просторный синий халат – такие висели в каждой каюте. Было настолько непривычно видеть ее в яркой одежде, что Мередит удивленно моргнула.

И тут до нее дошло.

– Вера различает цвета, – сказала она.

Нина ахнула.

– Ну конечно. Значит, и ты их различаешь.

– Нет, – ответила мама.

– Но как тогда…

– Никаких вопросов, – отрезала мать, – таковы правила. – Она прошла в спальню, легла и откинулась на подушки.

Мередит с Ниной устроились в гостиной части на диване. В тишине слышалось только их дыхание и плеск волн о борт лайнера.

– Вера не может поверить, что опять должна расстаться с детьми, – плавно заговорила мама, голос звучал сильно и мелодично. Она больше не казалась ни хрупкой, ни старой; на ее губах проступила полуулыбка, веки оставались прикрытыми. – Тем более после того, как с таким трудом привела их домой. Но Ленинград стал городом женщин, и его жительницы должны обороняться от немцев. По этой причине ясным солнечным утром Вера снова целует

детей на прощанье – уже второй раз за неделю. Леве четыре, Ане пять, оба слишком малы, чтобы оставаться без матери, но война все меняет – и Вера, как и предсказывала мама, делает то, о чем пару месяцев назад не могла и помыслить. Она опускается на колени перед детьми в их маленькой квартире, кожей чувствуя обращенные к ней взгляды.

– Мы с тетей Олей должны помочь защитить Ленинград. Побудете сильными и взрослыми, пока нас нет рядом? Бабушке нужна будет ваша помощь.

Лева тут же ударяется в слезы.

– Не уходи.

Вера не решается заглянуть в его опечаленные глаза и смотрит на Аню, которая уже сейчас кажется ей сильнее брата.