Вера нежно гладит иссохший лоб матери.

– Да. Иногда он зачитывал мне свои строки. Говорил: «Верочка, это поможет тебе, когда ты вырастешь и захочешь писать сама. Вот, послушай…»

– Временами мне кажется, что он здесь. И Оля тоже. Я слышу их шаги и голоса. По-моему, они танцуют. Когда они приходят, в печи горит огонь и дома тепло.

Вера кивает, но ничего не говорит. Маму все чаще стали посещать призраки. Иногда она даже беседует с ними – и замолкает, только когда Лева начинает плакать.

– Я добавлю тебе в чай каплю меда. И тебе надо поесть, хорошо? Хотя бы сегодня.

Мама похлопывает ее по руке и тихо вздыхает.

В эту зиму, просыпаясь утром, Вера думает только о двух исходах: либо сегодня им станет легче, либо скоро все будет кончено. Она и сама не знает, как можно верить одновременно в смерть и в спасение, и тем не менее ей это удается. Каждый день, проснувшись в холодной квартире, она с ужасом первым делом проверяет, дышат ли дети, спящие с ней рядом. И только услышав, как размеренно бьются их сердца, успокаивается.

Нужно немало мужества, чтобы выбраться из постели. Даже лежа во всей имеющейся одежде, под всеми одеялами, она все равно не может согреться, а если вылезет из постели, то совершенно окоченеет. Вода в оставленных на кухне кастрюлях ночью превращается в лед, а ресницы иногда примерзают к коже.