Еврейка, принимающая святое крещение и постригающаяся затем в монахини, — двойное торжество для общины, и потому немудрено, что восемь дней спустя, после того как Ноемия согласилась принять крещение, монастырь и окрестности его с самого утра имели уже праздничный вид.

Пономари, привратницы, церковные сторожа и другие слуги были в восторге и рассказывали друг другу чудеса о предстоящей церемонии: председателем её будет кардинал Фердинанд, любимец святого отца; проповедь скажет молодой доминиканский монах, введённый в моду иезуитами и славящийся своей красотой и умилительным красноречием. Какая слава для монастыря!

Давно ожидаемый день наступил. Улица была украшена, как в самый торжественный праздник; все стены покрывали гирлянды из зелени и цветов. Эти приготовления напомнили Ноемии другую церемонию: пострижение в монахини маркизы Porzia Patrizzi, на котором она присутствовала вместе с синьорой Нальди. Молодая и богатая маркиза, как и она, с покорностью отказалась от света, не успев ещё узнать его; для неё улица также облеклась в свои праздничные одежды и воспела самые гармоничные симфонии.

Синьора Нальди, обладавшая редким искусством одевать к лицу, должна была присутствовать при туалете молодой еврейки, ещё рано утром она прислала одну из своих камеристок с богатыми нарядами и драгоценными украшениями.

Перед церковью толпилось множество народа, всадников, прелатов; нищие осаждали богатые экипажи.

В церкви хоры были заполнены знатными особами, почётное место между которыми занимал монсеньор Памфилио, синьора Нальди, усыпанная драгоценными каменьями, затмевала собою всех женщин.

Улица приобрела великолепный вид; мелодичное пение монахинь, раздававшееся под сводами храма, и облака, стоящие от ладана, возвещали начало торжества.

В то время как кардинал, встреченный на паперти духовенством, входил в церковь во главе торжественной процессии — Ноемия появилась у дверей клироса в сопровождении игуменьи и священника, который учил её.

Красота молодой еврейки вырвала у присутствующих крик восторга: вся в белом, опутанная длинною вуалью, прозрачной и воздушной, как облако, Ноемия дышала девственной прелестью и чистотой. Цветы и бриллианты причудливо переплетались и блестели в её причёске и по всей одежде.

Матовая белизна её бюста, как у античной статуи, сделалась ещё прозрачнее, глаза блуждали, на челе лежал какой-то роковой отпечаток. Она глядела, ничего не видя, чуждая всему, что вокруг неё происходило.

Прежде всего приступили к таинству крещения. Восприемниками Ноемии были молодой человек и молодая девушка богатых аристократических фамилий.