Варлаам молчал. На душе у него было тревожно, он во многом соглашался со Львом. Но было мерзко, гадко от собственного страха и собственного унижения, от осознания своей ничтожности.

«Пришли сюда, чтоб навести татар на Польшу! Тьфу! Это же противно! Это до какой же степени падения мы дошли!»

Овладевало Низиничем глухое отчаяние.

62.

62.

Уже три года в Болгарии полыхало крестьянское восстание. Началось оно в Южной Добрудже — приморской области близ устья Дуная. Во главе бунта встал некий свинопас Ивайло. Поначалу крестьянскому войску сопутствовала удача — они отогнали от границ отряды татар из орд Ногая, а затем разбили армию болгарского царя Константина Тиха. Ивайло, злодейски умертвив Тиха, вступил в Тырново, где женился на вдове убитого — Марии, племяннице императора Палеолога, и был провозглашён царём.

Восстание разрасталось, как снежный ком. Перепуганные болгарские бояре стали всё более склоняться к союзу с империей ромеев. Но Ивайло сумел нанести поражение войску Палеолога. И тогда бояре и Константинополь навели на болгарские земли орды Ногая.

— Хан глубоко погряз в болгарских делах, — круто повернувшись в седле, сказал Варлааму князь Лев, когда они, изрядно помотавшись по юртам темников и тысячников, возвращались в свои вежи. — Но мирза Дармала обещал помочь нам.

— Да и Белибек, родич Ногая по одной из жён, был к нам благосклонен.

— Зато Эльсидей, сдаётся мне, остался глух к нашим просьбам.

— Отец этого Эльсидея служил самому Чингису.

— Я слышал, Низинич, будто он одним ударом разрубил от плеча до седла Джамуху, одного из нойонов, предавших Чингисхана.

— Да, говорят. Поэтому Эльсидей в орде Ногая имеет большое влияние.

— Он может помешать нам.

Князь и боярин замолчали. Медленно, шагом трусили по лагерю их кони.

Варлаам внезапно решился сказать то, о чём думал уже не один день.

— А может, князь, тебе следует отказаться от этой мысли — воевать Краков? Я думаю, палатин во многом обманывает тебя. Можновладцы не станут пас поддерживать. Вот и получится, что мы только наведём Ногая на Польшу, и не добьёмся ничего больше.

— Замолчи, Низинич! — хрипло перебил его Лев. — Нет, я сяду на польский трон. Чего бы то ни стоило!