61.

Нещадно палило летнее солнце, белая пыль, как мука, обсыпала лицо, под ветром шумели высокие травы. Безбрежна, как море, степь. Краснеют цветки мака, синие васильки переплелись с белыми горошинами, а по соседству пригибается к земле сухой ковыль. Катятся по степи лёгкие, невесомые шары перекати-поля.

Равнину пересекают сухие русла больших и малых речек, обрамлённые густыми зарослями камыша. Кое-где поблескивают средь травы маленькие лужицы, к ним устремляется истомившееся без воды степное зверьё.

Иногда попадаются на пути густо поросшие кустарником глубокие балки. В них таятся днём волки. Ночью они стаями рыщут по степи в поисках добычи, и горе тогда одинокому вершин ку. То и дело встречаются вдоль шляха жёлтые кости людей и животных.

Порой промелькнёт в траве пушистый хвост степной лисицы — корсака, подымется с криком стая потревоженных перепелов, взовьётся ввысь хищный канюк.

Наконец, за спинами у Льва и его малой дружины остался Днестр — не такой, как на Руси — буйный и стремительный, а ленивый, спокойный, широко разлившийся, с низкими, сплошь заросшими камышом и чаканом берегами. Степь сменили плавневые леса из тополя, ивы, дуба. Здесь решено было разбить стан, перевести дух.

Как только тронулись в дальнейший путь, снова потянулась степь с пересохшими руслами. Участились татарские разъезды.

Конные ертаулы[200] налетали всякий раз откуда-то сбоку, татары выкрикивали гортанными голосами гневные вопросы, круто воротили в сторону, затем возвращались, уже в большем числе, нагло требовали подарков. Лев, кусая усы от ярости, терпел. Допытывался об одном: где найти Ногая.

Мурзы и беки, грязные, немытые, в пропахшей конским потом кожаной одежде, в войлочных засаленных колпаках и бараньих шапках, указывали нагайками на заход, скупо отвечали:

— Дунай... Болгары... Большая война.

Наконец, руссы достигли берега широкого пойменного озера. Такого обилия диких уток и иных птиц Варлааму доселе нигде не приходилось видеть. Озеро сплошь пестрело ими. Куда ни брось взор — всюду копошились, взмахивая крыльями, серые нырки, кряквы, изумруднотелые селезни.

За озером показалось большое становище, обведённое кольцом связанных между собой верёвками телег и обозов. В ноздри ударил кисловатый запах кизяка.

— Здесь ставка Ногая, — обронил проводник-половец.

Лев велел разбить походные вежи неподалёку от стана. Снова, как и в степи, вокруг закружили татарские вершники, посыпались злые вопросы. Татарин в лисьей шапке и кольчужном калантыре[201] помчался к белому ханскому шатру — доложить об их приезде.