— Думаю, не всё так просто. — Варлаам вспомнил Падую и архиепископа Орсини. — Но, извини за прямоту, пан, спрошу тебя. Ответь мне, какова твоя корысть? Чем не устраивает тебя Лешко Чёрный?

— Твой вопрос уместен, и ответ на него у меня готов. Палатин снова сдержанно рассмеялся. — Новый король лишил меня чина. Назначил палатином этого мерзкого, козлоногого Пилецкого. А первый советник у него — твой враг, боярин Мирослав, бывший тысяцкий.

— Вот как? — нахмурился Варлаам. — А много ли ясновельможных поддержат князя Льва?

— Много, боярин Варлаам. Опора Лешка — мелкопоместная шляхта, рыцежство. Крупные можновладцы — на моей стороне. Ты бы, боярин, сперва потолковал с князем Львом сам. А потом и меня представишь.

Варлаам долго молчал, потупившись. Подумалось, что на месте Льва он бы, пожалуй, отказался от Кракова. К чему новые войны? Но, с другой стороны, разве не заманчиво объединить под единой властью древние славянские земли? Ох, если б не эта рознь промеж католиками и православными, веками грызущая Русь и Польшу!

— Я сведу тебя с князем Львом, — наконец, глухо вымолвил Низинич.

— Я знал, что не ошибся, приехав к тебе, боярин, — ответил палатин.

60.

60.

Предложение панов всколыхнуло Льва, оторвало его от скучных разборов судебных дел и выездов в сёла, пробудило угасшее было честолюбие. О, он поборется за краковский престол! Конечно, он согласен! Корона Пястов — что может быть соблазнительней! Галич, Перемышль, Дрогичин, Краков, Тарнув, Гнезно — в одних руках! В его, Льва, руках! Мелкие князьки из Силезии и Мазовии, кланяющиеся в пояс, придворные приёмы, красивые панёнки, разодетые в шёлк и парчу, послы из европейских столиц, грамоты с золотыми печатями! Воображение рисовало яркие картины величия, уносило вдаль от малых забот, и уже думалось: а как иначе? Так и только так и должно быть.

Но затем Лев стал прикидывать, сколько может он собрать ратников против Лешки, и крепко призадумался. Вспомнил извечно недовольного им волынского князя Владимира. Этот начнёт говорить: зачем война, лучше миром поладим. Пусть, мол, сидит в Кракове Лешко. Незаконно стол у него отнимать. Нет, Владимир — худой союзник. Мазовский князь Конрад — тоже птица невысокого полёта. Отдал Хелминскую землю крестоносцам, чтоб те его от пруссов боронили. Вот дурак! Пустил в Польшу тевтонов, яко свинью в свой огород. А те рылом всё там перепахали. Осели на море Варяжском и тем же ляхам дорогу затворили. Вот теперь сидит Конрад в своей Мазовии, как старая, облезлая ворона, грает попусту, глядит, где что плохо лежит, да норовит утащить. В прошлое лето у Владимира три ладьи с зерном на Припяти захватил.