Перепуганные бароны удерживали его за плечи.

— Уведите из-за стола этого подсвинка, — бросил Лев через плечо отрокам. — Уложите в ложнице. Пусть проспится.

Епископ Феогност в сопровождении нескольких иереев поспешил покинуть горницу — непристойно было лицам духовного звания принимать участие в такой безобразной оргии.

Перед уходом Измаил шепнул на ухо Льву:

— Завтра епископ желает удостоить тебя беседой, князь.

Лев благодарно улыбнулся и кивнул Феогносту.

«Мы поняли друг друга», — отметил он.

— Как мне тут надоело! Сидишь и сидишь. Давай уйдём отсюда! — Елишка снова дёрнула Льва за рукав зипуна. — Они все пьяные. У нас в Праге тоже часто напиваются! Пойдём, я покажу тебе мои игрушки! Мои куклы! Я шью для них платья.

— Пока нельзя. Гости обидятся. Чуть позже, — коротко ответил ей Лев.

— Почему у тебя нет перстов на руке? — полюбопытствовала принцесса.

Маленький пальчик с розовым ноготком упёрся в обрубок княжеского мизинца.

— Сабля вражеская прошлась.

— Кто тебя так?

— Один польский шляхтич.

— И что? Ты его убил?

— Да, принцесса. Снёс с плеч голову.

— Как здорово! — восхитилась Елишка. — А у тебя длинная сабля? Такая, как у Конрада? Я слышала, как он хвастал.

— Моя лучше. У него прямой палаш, а моя изогнутая, настоящая персидская, из Хорасана.

— У моего отца, короля Отакара, был меч. Такой длинный. Его надо держать двумя руками. Мой отец разил им всех своих врагов. Я слышала, он и с тобой бился. Но это было давно. Я тогда ещё не родилась.

Принцесса оказалась бойкой и говорливой. Было видно, что ей надоело сидеть на одном месте, она стала крутиться на скамье, смеяться, тыкать Льва по пальцам двоезубой вилкой.