«Что с ней делать? Уйти, что ли, в самом деле?» — Князь стал озираться по сторонам.

Конрад Мазовецкий, упившись, уронил голову на стол и громко храпел. Мстислав тупо смотрел в чару с мёдом. Ласло Кун бормотал что-то неразборчивое, удерживаемый своими баронами и отроками Льва. В сенях двое хмельных гостей — поляк и венгр, попытались учинить поединок на саблях, но княжеские слуги решительно ухватили обоих за руки, обезоружили и увели отсыпаться. Хитрый литвин Маненвид развлекал на хорошем немецком дам из свиты принцессы.

«Не так прост литвин, — пронеслось у Льва в голове. — С ним ухо надо держать востро».

Гертруда фон Бабенберг, лениво теребя нос, искоса посматривала на Льва. За столами наверху, где пировали другие женщины, раздавался весёлый смех Ольги и каркающий голос старой княгини Агафьи. Чревоугодник Арбузович доедал очередной кус рыбного пирога, по соседству с ним Иоаким грыз крепкими зубами медвежий окорок. Дмитрий Дедко, ещё недавно прислуживавший князю за столом, впервые сидел среди видных бояр и держался скованно, скромно тупясь. Дьяк Калистрат в углу стола медленно тянул из кружки ол.

— На сегодня довольно! — Лев решительно поднялся с лавки. — Заутре продолжим.

Он увлёк за собой Елишку. Следом за ними засеменила старенькая мамка принцессы.

— До совершеннолетия, принц, до совершеннолетия принцессы ты не должен...— шамкала она на испорченном русском.

— Эрнестина! Ступай прочь! — прикрикнула на неё Елена-Святослава.

— Ты не должна себе позволять такое обращение с мамкой, — заметил Лев.

Но упрямая девочка капризно надула губку, топнула ножкой и закричала:

— Не хочу её больше видеть! Уберите от меня эту старуху!

В палатах, отведённых для юной княгини, стояли кованые лари. Елишка стала вскрывать их, рыться, доставать деревянные куклы, облачённые в разноцветные платьица.

— Это моя фея. А это — добрая Одетта. А вот Бригитта, — показывала она Льву игрушки. — Я кормлю их из деревянных тарелок. А ложечки у них серебряные. Эрнестина! Переодень меня. Ты подожди здесь.

Вместе с мамкой принцесса проследовала в соседний покой. Лев от нечего делать подошёл к забранному слюдой окну.

В тёмном небе серебрился узкий серп месяца.

«Ночь уже. Что ж, с женитьбой тебя, княже! — Он зло сплюнул и скривился. — Невеста — самый сок! Сейчас будешь в куклы с ней играть! Кому сказать, так смех же ведь! Господи, что я наделал?! Али иной сыскать было нельзя?! Брось, князь! Крепись! Мне нужна союзная Чехия! Проклятого Лешку надо прижать! Жаль, не вышло с Краковом! Да, вельми жаль!»

Явилась Елишка, в розовом платьице с кружевами, устало зевнула.