— А знаешь, давай поиграем завтра. Мне спать что-то хочется. Ты посиди со мной, расскажи что-нибудь. Как ты воевал, какие у тебя были отец, мать, братья. А я лягу.

Вскоре она уже лежала в постели, разбросав по подушке золотистые косы. Старая Эрнестина дремала в кресле в углу. Лев тихим голосом рассказывал юной жене о Галиче, о татарах, о городах и реках Червонной Руси. Странно, ему сегодня совсем не хотелось вступать в связь с этой капризной маленькой девочкой.

«Они все правы. Пусть подрастёт, пусть освоится тут», — думал он, гладя шелковистые волосы Елишки и с благодарностью посматривая на тихо сопящую в кресле Эрнестину.

68.

68.

С солнечным лучом, проникшим в опочивальню через щели в ставнях, Лев пробудился. Хрустя суставами, он расправил плечи, затем свесил с высокой кровати ноги, зевнул и оглянулся на соседнее ложе. Елишка спала, разбросав в стороны руки. Густые золотистые косы её разметались по цветастой подушке с вышитыми львами в коронах.

«Пусть пока спи т. Велю запрягать коней, поедем кататься», — решил Лев, с кряхтеньем вставая на тёплый дощатый пол.

Что-то было не так. Он коснулся перстами бороды и выругался про себя. Долгая борода его была заплетена в косу.

«Девчонка шаловливая, что выдумала!» — Злости не было, князь лишь усмехнулся, представив на мгновение, как бы выглядел он с заплетённой бородой на боярском совете.

Приглушённый смешок отвлёк его от мыслей. Оказалось, Елишка только притворялась спящей. Искоса посмотрев на него, она не выдержала и, уткнувшись лицом в подушку, прыснула со смеху.

— Что же это ты сотворила? — сдвинув брови, наигранно сурово спросил Лев. — Нощью, стало быть, подкралась, когда я спал? Давай-ка, расплетай теперь. Ишь, баловница!

— А вот и не буду. Срежь её вовсе, браду свою, — пропищала тоненьким голоском принцесса.

Лев вздохнул, сплюнул. Сев обратно на кровать, он нехотя принялся расплетать и расчёсывать гребнем свою густую длинную «Златоустову браду». Елишка насмешливо смотрела на него и тихонько хихикала.

— Вроде бы должна быть обучена добрым манерам, а ведёшь ся, яко смердова дочь, — ворчал Лев. — Али у батюшки твоего покойного, короля Отакара, не в чести вежество было при дворе?

— Это ты, как мужик, отрастил бороду до пупа, — не промедлила с ответом богемка. — А батюшка браду всегда брил.

«Языкастая, избалованная девчонка!» — Лев скрипнул зубами. Он начинал злиться, но сдержался и смолчал.

— Вот что. До трапезы съездим, прокатимся окрест. Брег реки те покажу, просторы наши, дали дальние, — промолвил он.

Юная принцесса захлопала от радости в ладоши.