Балабан вдруг резко остановился, приложил длани ко рту и по-волчьи протяжно и громко завыл.

Тотчас неподалёку раздался такой же заливистый ответный вой.

— Сюда. — Гуцул свернул вправо и, раздвигая кусты, вывел Варлаама к утлой, вросшей в землю, покрытой мхом избёнке.

Тихо скрипнула дверь. Двое людей в нагольных тулупах и бараньих шапках на ломаном русском языке велели Варлааму отдать им оружие.

Боярин ступил внутрь избы, в полосу неяркого света. Посреди горницы горел глиняный светильник. На стене чадил факел. Рядом с ним висела огромная клыкастая волчья морда.

За столом сидел молодой худощавый венгр в блестящем бархатистом кафтане синего цвета. На смуглом безбородом лице его выделялись тонкие чёрные усы, вытянутые в стрелки, напомаженные па кончиках. На шее посверкивала толстая золотая цепь.

Чёрные маленькие глаза, как буравчики, сверлили Варлаама и его спутника.

Боярин сел на скамью у стола, представился:

— Я посадник города Перемышля, Варлаам, сын Низини из Бакоты. Искал с тобой встречи.

Балабан бойко перевёл его слова.

Угр чуть наклонил голову, подозрительно прищурился, затем быстро ответил властным, громким голосом, каким обычно отдают военные приказы:

— Лайош Кёсеги, ишпан. Воевода мадьярской короны. Что ты хотел от меня, русский боярин?

— Хочу помочь тебе разбить татар.

Лайош Кёсеги презрительно ухмыльнулся.

— Ой ли! Почему это я должен тебе верить? А если ты обманываешь? Если тебя подослал татарский хан?

— Ты вправе не верить мне. Но знай: татары причинили мне великий вред. Они разорили мою землю, превратили в груду развалин цветущие города и сёла. Потом, они убили моего самого близкого друга.

Кажется, на венгра подействовали проникновенные слова Варлаама, но он продолжал сомневаться, хмурился и качал головой. В ухе ишпана качалась золотая серьга с кроваво-красным рубином.

— Был бы рад, если ты говоришь правду, — процедил он. — Но истину твоих слов мы проверим.

По взмаху руки Кёсеги явился слуга в белой холщовой сорочке и поставил перед Варлаамом и Балабаном чаши с искристым венгерским вином.

— Пей, боярин. И послушай меня. — Кёсеги замолчал, видно, собираясь с мыслями, и затем продолжил: — Ты должен уговорить татар изменить путь. Пусть идут через Яблоницкий перевал. Знаешь, где это?