80.

Молодой гуцул ловко карабкался вверх по каменистому склону. На боку у него висел на длинном тонком кию горянский топорик. Мозолистые сильные руки тянули закреплённую на поясе верёвку. В воздухе развевался лёгкий плащ — чугань.

Варлаам, истерев в кровь ладони, цепляясь за верёвку, упираясь ногами в камень скалы, лез следом за гуцулом. Он старался не глядеть вниз, в пропасть, на дне которой пенилась бешеная горная река. Было жутковато, охватывал его всё тот же навязчивый противный страх. Стиснув в ожесточении зубы, Варлаам одолевал его, в мыслях ругаясь и задавая сам себе один и тот же вопрос: «Скоро ли доберёмся? Скорей бы! Дьявол бы побрал эти кручи!»

Лицо заливал пот, становилось трудно дышать. Гуцул сверху подбадривал, кричал:

— Ничего, боярин! Зато на сию дорожку ни един татарин не сунется!

Вечерело. Жёлтый диск солнца золотил верхушки кривых, уродливых сосен. Со скалы сорвался, взвился в синеющее небо, широко разбросав в стороны крылья, гордый орёл.

Крутой подъём был наконец-то преодолён. Путники оказались в густом сосняке, под ногами их шелестела блёклая трава, шуршали иголки и шишки. По тропке, едва приметной меж тонкими стволами чахлых дерев, они выбрели к ручью. Варлаам жадно и долго пил. Ледяная вода ломила зубы. Омыв лицо, боярин повернулся к гуцулу.

— Как звать тебя? Всё спросить забываю.

— Балабаном кличут, — бодро отозвался житель гор.

Сняв с головы лохматую шапку, он взъерошил слипшиеся на челе густые волосы. Варлаам окинул пристальным взором этого крепкого, сильного парня, одобрительно кивнул.

— Угорскую мову знаешь? — спросил, устало присаживаясь на пень.

— Разумею.

— Это хорошо. Если что, будешь толмачить. Далеко ли, долго ещё нам идти?

— За лесом сразу. Невдали.

— Ну что же. Пошли тогда. Веди.

Варлаам подобрал толстую сучковатую палку и, опираясь на неё, пошёл вслед за Балабаном вдоль русла ручья.

Вдали по правую руку пробежал, продираясь через густые заросли кустарника, статный благородный олень. Заметив людей, он метнулся прочь и в два прыжка исчез в чаще леса.

Смеркалось. Громко заухал на ветвях ночной хищник — филин. Лес как бы раздвинулся, сквозь поредевший строй кривых сосен проступила тёмная синева неба с огоньками звёзд. Резкий ветер ударил в лицо, обжёг внезапным ледяным холодом, разметал за плечами Низинича коц.