Неожиданно Варлаам узнал Эльсидея. Старый нойон лежал на спине, разбросав в стороны руки в кольчужных рукавицах. Мисюрский шлем его был разрублен ударом острого венгерского клинка, на лице запеклась кровь, а остекленевшие глаза источали яростный зеленоватый блеск. Казалось, что старый хищник сейчас ещё поднимется, ещё взмахнёт карающей десницей, ещё отрубит вражью голову. Но уже снег начал засыпать напоённые гневом мёртвые зелёные глаза, густо залеплял перекошенный рот, белым саваном покрывал обтянутую кожаным панцирем грудь.

«Вот и свершилась моя месть! И что теперь? Ехать назад, в Перемышль? Запереться за стенами, отсиживаться? А Тихона-то ведь всё равно не вернуть!»

Варлаам круто поворотил коня, хлестнул его нагайкой, галопом поскакал к выходу из ущелья.

Снег внезапно прекратился. Высоко в небе с клёкотом закружили, размахивая крыльями, грифы-стервятники.

«Чуют добычу. Да, для них ратная страда, гибель людская — праздник! А для меня? — подумал с грустью Варлаам. — Нет, радости никакой не чую. Но Эльсидея надо было погубить. За Тихона!»

Угорские вершники застигли его в самом конце ущелья.

— Держи его! Хватай! Руби! — загремел над головой знакомый голос Кёсеги.

«Странно, кричит по-русски. А прикидывался, будто не понимает!» — успел удивиться Варлаам. Резким движением он вырвал из ножен палаш.

Лайош Кёсеги, закованный в булатные латы, с саблей в деснице, догнал его первым.

— Спасибо, русский боярин! — Он глумливо засмеялся, обнажив ряд жёлтых гнилых зубов. — Помог! Будет тебе награда за перевет! Знай: я не позволю отнять у меня победу! Мою победу! Чтобы никто не укорял меня, не говорил, что я прибёг к услугам предателя! Получи!

Он взмахнул клинком. Варлаам отбил сильный удар, слегка шатнулся в седле, но тотчас выпрямился и рванул в сторону.

«Нет, не уйти! Биться придётся!» — сообразил он, оглядевшись.

Удержав жеребца, он повернулся к угру лицом.

Они закружились в яростной сабельной рубке, сшибались, скрещивали оружие, уворачивались. Кёсеги ярился, кричал, мешая русские и мадьярские слова.

Варлаам сам не понял, как сумел совершить этот резкий выпад и со свистом рубануть ишпана по голове. Кёсеги визгливо вскрикнул и вывалился из седла.

Варлаам, тяжело дыша, стал удивлённо озираться по сторонам и, к радости своей, отметил, что на подмогу ему скачут, стегая коней, свои, перемышльские, воины, а угорский отряд, потеряв начальника, жмётся к скалам, наскоро поворачивает и спешит укрыться в ущелье. Тут только Низинич понял, что опасность миновала, что он остался жив и, кажется, сможет теперь без труда вернуться домой.