...Князья Владимир Василькович, Лев и Мстислав, вопреки собственной воле и желанию, вынуждены были привести к Тула-Буке свои дружины. Почти целое лето стояла монгольская орда в Галиции, и за это время степняки съели, сожгли и ограбили всё, что было возможно съесть, ограбить и сжечь.

С горечью смотрел боярин Варлаам и иные подневольные русские мужи, как гибнет, уничтожается, пропадает, оскудевает людьми и добытками земля, поднятая некогда титаническими трудами старых князей — Ярослава Осмомысла и Даниила Романовича, как вороньё кружит над пашнями, над хлебами, которые некому убирать, над обугленными руинами, уныло чернеющими на месте некогда цветущих богатых селений. Мохноногие степные кони вытаптывали посевы, пламя пожирало дома, татары безжалостно резали скотину. Любого, кто противился такому порядку, ждала смертоносная стрела или аркан полоняника.

Варлааму становилось стыдно от понимания того, что не в силах он ничего сделать, ничего изменить, что не может он оберечь землепашца или ремественника от лютой беды, от голода и гибели. И был страх — страх, всё пересиливающий, всё одолевающий, страх некоей старческой немощи, страх беспомощности и безнадёжности, страх подлый, с холодным предательским потом и со струящейся за плечами трусливой змейкой. Этот страх глушил, подавлял все иные чувства: гнев, сострадание, горечь.

Он исчез, уступил место внезапному облегчению, когда уже в начале осени нойон Эльсидей передал Варлааму приказ царевича — выступать к Синеводскому ущелью.

79.

79.

Через лесистые увалы Карпат конные сторожевые ертаулы пробирались медленно, осторожно, то рассыпаясь по сторонам, то встречаясь на какой-нибудь узкой тропке или в ущелье с громко журчащим внизу на камнях ручьём.

Проводники-гуцулы указывали дорогу. Для них переход на угорскую сторону был делом простым и привычным. В шерстяных чулках, в мягких горных постолах, чувствуя под ногой каждый камешек или выбоину, то держась рукою за луку седла, то карабкаясь вверх по крутым скалам, они без устали вели русские и татарские отряды через перевалы.

По левую руку цепями тянулись горы — Сывуля, Грофа, Говерла. Кое-где на вершинах ярко сверкал, слепя глаза, искристый снег.

Путь был утомителен и долог. В ущелье у Синих Вод, как оказалось, угры устроили засаду. Едва отряд под водительством Эльсидея стал взбираться по тропе вверх, как на него из леса посыпался град сулиц и стрел. В другом месте ордынскую сторожу завалило сброшенными сверху камнями и стволами деревьев. После нескольких неудачных попыток пришлось отступить и искать обходные дороги.