— Княже, княже! — с жаром возопил Мемнон. — Тебя все бояре, вся Русь Червонная молит! Воротись! За невестой сей же часец пошлём. Есть две добрые на примете. Одна — мазовецкого князя дщерь, вторая — из Поморья. Обе красавицы — не опишешь!

— Что ты мне всё о невестах?! — Лев недовольно поморщился, но глаза его уже не выражали отчуждённость и скорбь. — Грех — в третий раз под венец идти!

— Святая православная церковь допускает, слабости человечьей ради... — возразил тихим, елейным голосом епископ.

— Знаю! — сердито оборвал его князь.

— Не в слабости дело, — промолвил Низинич. — Дела державные того требуют, княже. Вспомни пращура своего, Мономаха. Или прадеда своего, Изяслава Мстиславича, князя великого стольнокиевского. По три раза они женаты были.

— Полно! — прикрикнул Лев. — Слёзы мои по почившей княгине ещё не высохли. Ступайте. Подумать я должен.

Варлаам и Мемнон покорно вышли.

В эту ночь Лев не ложился. Он мерил шагами земляной пол утлой кельи, смотрел в окно на сполохи молний, сомневался, размышлял, то впадал в горькую тоску и отчаяние, то озарялся надеждой.

Утром он покинул монастырские покои, вывел за повод солового угорского иноходца, медленно, со старческим кряхтеньем, взобрался в седло и, пустив скакуна шагом, поехал по влажному после ночной грозы лугу в сторону Львова.

Встреченный в окологородье ликующей толпой, оглушённый, растроганный, со слезами в глазах, он пешим прошёл к обитым медью вратам детинца.

На душе у князя посветлело. В синем небе реяли родовые стяги с гордым соколом, на башнях перекликались дозорные, зелёным ковром расстилались вдали леса и рощи.

«Выходит, прав Низинич. Продолжается и возрождается жизнь», — подумал Лев.

Впервые за долгие дни по устам его пробежала, утонув в седой бороде, мягкая, добрая улыбка.

83.

83.

К юго-востоку от Львова, на берегу узенькой речушки Белки, на мысу над болотистой низиной раскинулся древний Свиноград, иначе — Звенигород-Червенский.

Старики говорили, что крепость здесь, на удобном возвышенном месте, существовала ещё в далёкие языческие времена. Позднее обнёс городок новыми стенами из розоватого бука сын Владимира Крестителя, Позвизд, один из первых владимиро-волынских князей. Вокруг города в урочищах Замостье, Загородище, Завалье, Стяги раскинулись селища-посады. На всю Червонную Русь славились свиноградские косторезы и сапожники.

Без малого через шесть десятков лет после Позвизда, в ноябрьскую ночь года 1087 от Рождества Христова, под Свиноградом был предательски убит во время похода другой волынский князь — Ярополк. Нити заговора тянулись в Перемышль, где сидел в ту пору Рюрик, старший из троих братьев Ростиславичей.