Так как братья Даниловичи молчали и лишь хмуро переглядывались, Вацлав вопросительно уставился на Конрада.

Старый князь Мазовецкий прокашлялся, подкрутил вислый ус и зычно пробасил:

— Король Лешко Чёрный сбежал из Кракова, наложив в порты, как только проведал о подходе татарских орд хана Тула-Буки. На его место воссел Генрик Продус, князь Силезский. Сей Генрих расплодил в Малой Польше немцев. Многие можновладцы и храбрые шляхтичи недовольны. Ибо немцы заселили почти все города, прибрали к рукам торг, монастыри и заняли исконно польские земли. Какие захватили силой, какие купили. Пора положить предел владычеству инородцев в нашей славной Польше! Призываю вас, доблестные властители, постоять за Польшу, за славянское дело!

«Ишь, распелся соловьём. За Польшу ратует! Сидел ты, «дядюшко», на краковском столе, да не сдюжил, сбежал. А сейчас во что превратился! Стар, пьян, а всё туда же! — с презрением подумал о Конраде Лев. — Но зачем Вацлав его поддерживает? Ведь неглуп же богемец, знает, что мазовецкий князёк — пустомеля и дурак!»

— А мы что получим в обмен за помощь? — осведомился он осторожно.

— Двести гривен серебра вас устроит? — вопросом на вопрос ответил Вацлав.

— Отдашь мне Люблин, дядя? — Лев повернулся к Конраду.

— Отдам. — Конрад махнул десницей и кивнул.

— Тогда помогу вам в вашем деле.

— И я пойду с вами, — сказал Мстислав, всегда согласный со старшим братом. — Приведу своих лучан в подмогу.

«Нет, тут нечисто. Что-то здесь не так. — Лев нетерпеливо заёрзал на кошмах. — Таит что-то богемец».

Властители осушили по чаре мёда и разошлись.

Днём Лев верхом на соловом иноходце проезжал берегом Белки возле места, где, по преданию, погиб князь Ярополк. Мрачно темнел на пригорке разлапистый трухлявый великан-дуб, в ветвях его гнездились крикливые галки. В траве зашуршал полоз. За рекой вынырнуло из лесу и тотчас снова скрылось в чащобе небольшое стадо диких кабанов с полосатыми, громко хрюкающими поросятами.

Хотелось жить, дышалось полной грудью. Рослый чех в латах возник предо Львом неожиданно, словно упал с неба. Склонился перед конём, распростёрся в земном поклоне, протянул грамоту с золотой королевской печатью.

Вацлав писал, что ждёт его вместе с княгиней и ближними боярами вечером.

«Ага, выходит, я был прав». — Лев похвалил себя за сообразительность, повертел грамоту в руках, молвил:

— Передай королю Вацлаву. Буду у него нынче. Пускай ждёт.

...Слуги-отроки носили кушанья и питьё. Богемский король с любезной улыбкой ухаживал за громко хохочущей Святохной, он был само очарование, светился самодовольством, играл на лютне, развлекал княгиню и её боярынь шутками, строил смешные гримасы, изображая то Конрада, то Ласло Куна, то старого галицкого дворского Гремислава.