В разгар шумного пира он отозвал Льва в сторонку, предложил выйти из шатра, привёл к усеянному камнями берегу Белки.

Вечерело. За лесом потухала багряная заря. Было удивительно тихо, только слышался внизу слабый плеск воды да шуршали под ветром камыши.

— Я полагаю, мы оба, и вы, и я, стоим большего, чем ходить в подручных у князя Конрада. Как вы думаете, господарь? — спросил Вацлав.

— Как я думаю? — Лев старательно делал вид, будто вопрос собеседника застал его врасплох. — Да, пожалуй, Конрад хочет надеть шапку, которая ему не в пору.

— А вы умны, король Лео. — Вацлав улыбнулся. — Вы сразу догадались, что моя цель — совсем не та, о которой мы говорили утром. Правда ведь?

Лев согласно склонил голову.

— Пусть князь Конрад пребывает в заблуждении, пусть думает, будто мы всего лишь помогаем ему в его притязаниях. Польша, немцы, монастыри — это бред.

— Да, ты прав, — хмуро отрезал Лев.

«Чего же ты добиваешься, Вацлав?!» — лихорадочно размышлял он.

Они присели на огромный, обросший мхом валун. Долго молчали, Лев ждал, когда же наконец Вацлав поведёт речь о том, ради чего, собственно, учинил он и этот вечерний пир, и утренний снем.

— Известно ли вам, дорогой король Лео, что князь Лешко умер в изгнании? Нет? — спросил вдруг богемец, запахиваясь в горностаевый плащ. — Думаю, что нет, — добавил он, заметив на лице Льва мгновенно вспыхнувшее, но тотчас исчезнувшее крайнее изумление. — Так вот, его вдова, родная сестра моей матери, королева Аграфена, провозглашена можновладцами «королём польским». Смешно, конечно, не правда ли? Король в юбке. Но Аграфена составила завещание, в котором объявила меня своим наследником.

«Ах, вот оно что! Для себя стол краковский очищаешь». — Лев криво усмехнулся.

— Но в Польше мне будет трудно удержаться без крепкого союзника, — продолжал меж тем Вацлав. — Ибо многие паны, а в особенности немецкие колонисты и настоятели монастырей, держат сторону Генриха Силезского.

— Что же ты хочешь от меня? — напрямую, без обиняков, спросил Лев.

— Предлагаю поделить Малую Польшу. Мне — Краков, тебе — Сандомир и Люблин, — неожиданно резко и быстро выпалил Вацлав.

— А Конрад?

— Пусть покуда полагает, что мы идём воевать за него. А потом пускай убирается в свои мазурские болота! — Вацлав внезапно расхохотался.

— Хорошо бы сохранить в тайне нашу с тобой толковню. — Лев стал озираться по сторонам. — Как бы Конрадовы люди чего не пронюхали.

— Об этом не беспокойтесь, господарь. Вокруг лагеря крепкая охрана. Так каково ваше решение?

— Мне по нраву твой замысел. Но знай: исполнить его будет вельми трудно.