— В командировке я сделал всё, что вы мне поручили, и даже больше...

— А что больше? — вскинул брови карпов.

— Галина Фёдоровна, жена капитана Кольцова, оказалась без жилья, — тихо, с грустью заговорил Шпак. — Она снимала комнату и жила в ней со своим маленьким сыном Петей...

— Она назвала его в честь мужа? — прервал старшину Карпов.

— Разумеется, — подтвердил Шпак. — Когда я пришёл к ней, хозяйка дома получила от мужа-инвалида телеграмму с просьбой приехать за ним в госпиталь. Пиковая, как говорят, ситуация: надо освободить комнату, чтобы там поселился муж хозяйки, а куда идти Кольцовой? Она весь день бегала, но так и не нашла себе квартиру. А у неё к тому же малый ребёнок... Кто её возьмёт?..

— И что же ты сделал? — в упор спросил Карпов.

— Я поселил её в своём доме...

— Как это поселил в своём доме? — удивился полковник. — Твой дом в Саратове, а Галя жила в Горьком?

Шпак усмехнулся, а затем и вовсе засмеялся, да так громко, что стал кашлять.

— Ты вот что, голубчик, поведай мне всё подробно, а не так, словно пишешь рапорт, — посерьёзнел Карпов.

— Ну, хорошо, слушайте...

И Шпак рассказал все подробности. Полковник слушал его не прерывая. А когда старшина умолк, он уточнил:

— Значит, вы перевезли Кольцову из Горького в Саратов к себе в дом?

— Она согласилась пожить в моём доме — там ведь из моих никого нет, если не считать сестру Дашу, но у неё свой дом у самого берега Волги, — пояснил старшина. — Как только Галя найдёт себе жильё, то сразу переселится. Саратов ей нравится, а в Горьком слишком много промышленных предприятий, летом нечем дышать...

— Ну ты и заварил кашу, Шпак, — покачал головой Карпов. — Молодчина!

— Да, — спохватился вдруг старшина. — Галина Фёдоровна написала вам письмо и просила меня вручить его лично вам, Игорь Михайлович. Вы уж извините, но отказать ей я никак не мог.

— Где письмо, давай! — поторопил полковник.

Шпак достал из вещевого мешка книгу, в неё был заложен конверт. Старшина достал его и вручил Карпову. Тот вскрыл конверт, вынул из него листок и начал про себя читать:

«Дорогой Игорь Михайлович!

Я тронута тем, что Вы направили ко мне старшину Шпака, боевого друга Кольцова по фронтовым дорогам. Всё то, что оставил он на батарее, когда был ранен, Шпак привёз. Для меня всё это дорого и свято. Сын вырастет и наденет гимнастёрку своего отца, и в его душе он будет жить как герой войны. Да, потерять дорогого мне человека — большое горе, но оно не сломит меня. Пётр погиб, но в моём сердце он не исчезнет до тех пор, пока жива я. У Кольцова осталось много друзей в полку, коим Вы командуете, и эта мысль притупляет во мне боль тяжёлой утраты.