— Твой благородный поступок взволнует её, а вот я до этого не додумался. — Карпов посмотрел на свои наручные часы. — Однако мне пора. Хочешь, подвезу тебя к блиндажу, небось нога побаливает?

— Спасибо, товарищ полковник, я сам дойду, да и размять ногу надобно — так советуют врачи.

— Ладно, тогда я поехал. Если что-либо будет от Галины, дай мне знать. Будем на пару шефствовать над вдовой...

Помолчали. Шпак видел по лицу Карпова, что тот хочет ему что-то сообщить, да всё не решается. «Наверное, это касается меня, иначе Игорь Михайлович давно бы ушёл», — не без огорчения подумал Шпак, но говорить ему что-либо не стал. А Карпов всё не уходил. Наконец он взглянул на старшину и сказал:

— У меня для тебя плохие вести... — Увидев, как насторожился старшина и даже лицо у него слегка побелело, поспешно добавил: — Только ты не паникуй. Война идёт, сам понимаешь, сегодня ты герой, а завтра тебя может уложить вражеская пуля.

— Игорь Михайлович, я не из тех, кто слёзы льёт, хотя порой на душе кошки скребут, и вы меня знаете, но я не люблю намёков. Скажите прямо, что это за плохие вести?

— Твоего сына Павла ранило, он лежит в санбате, — наконец сообщил полковник.

— Где его ранило и куда? — засуетился старшина.

— В плечо — так мне сказали санитары, а вот с врачами переговорить мне не удалось — у них как раз шла сложная операция. Дозор, в котором был Павел, наскочил на немецкую засаду. Завязался бой... — Карпов передохнул. — Санитары сразу же увезли его в санбат.

— Вы куда сейчас едете? — торопливо спросил Шпак.

— В свой штаб. А что?

— Очень прошу вас, подбросьте меня в санбат! Мне надо сына увидеть...

— Ладно, поедем, — отрывисто бросил Карпов.

Санбат находился на окраине села, и доехали они быстро.

— Василий Иванович, ты иди к сыну, а я поеду, у меня совещание, и я не хочу опаздывать, — сказал Карпов.

— Вас понял, товарищ полковник. — Шпак вылез из машины.

Едва старшина вошёл в санбат, как дежурный врач спросил, к кому он пришёл.

— Сын тут мой, Павел Шпак, можно к нему? — спросил старшина и почувствовал, как от волнения у него забилось сердце.

Врач чуть приоткрыл дверь и кивнул в сторону коек:

— Лейтенант Павел Шпак лежит на крайней койке у окна.