— Понял, — произнёс старшина. — Ранение у него серьёзное?

— Я его не осматривал, не могу сказать. Мой коллега вот-вот приедет, спросите у него.

«Что-то темнит дежурный», — выругался в душе старшина, но ему ничего не сказал.

— Батя, ты? — спросил Павел, когда Шпак подошёл к нему.

— Я, сынок. — Старшина нагнулся и поцеловал его в щёку. Она была холодной, как утренняя роса. Шпак-старший присел на табуретку. — Что с тобой?

— Ранен. — Павел чуть приподнял голову. — Ходил с ребятами в дозор, ну и напоролись на немецкую засаду. Завязался бой. Я лишь успел швырнуть в окоп гранату, где сидели фрицы, и тут меня подстрелили. Наверное, в плече пуля осталась...

— Да у тебя, сынок, и губы посинели, — тихо промолвил старшина.

— Если пуля там, то меня будут оперировать, — словно не слыша отца, проговорил Павел. — А как у тебя дела? Майор Лавров сообщил мне, что ты уехал в командировку в Горький и что посылал тебя лично полковник Карпов — так, да?

— Был я не только в Горьком, но и в Саратове, — вздохнул старшина.

Он рассказал Павлу, чем это было вызвано и почему он перевёз жену и сына погибшего капитана Кольцова в свой дом.

— Ты, надеюсь, не против? — спросил старшина.

— Нет, отец. Моя Люся живёт у своего отца. Пишет, что он ей очень помогает и они больше не ссорятся. Кстати, ты был у моей жены?

Шпак-старший сказал, что времени у него было в обрез, он, к большому сожалению, заехать к ней не мог.

— А вот Даша, моя сестра, сообщила, что Люся родила дочь.

— Значит, дочь, а мне так хотелось сына, — тихо промолвил Павел. — Да, не скоро теперь, видно, я увижу своё дитя...

— Почему так думаешь?

— Если мне будут делать операцию, то ещё неизвестно, как она пройдёт, — с напряжением сказал Павел. — Пуля-то сидит во мне?

— Не переживай, тут у нас отменные хирурги, твою пулю, если она там, мигом вынут, и ты пойдёшь на поправку, — успокоил его старшина и нагнулся, чтобы поправить бинт на своей ноге.

Павел увидел это и спросил:

— Ты ранен, батя?