Позже Ставка отдала приказ о выдвижении 5-й гвардейской танковой армии генерала Ротмистрова из состава Степного военного округа форсированным маршем на западный берег реки Оскол для боевых действий в направлении Обояни и Курска. А 10-й танковый корпус передавался в распоряжение Воронежского фронта. (7 июля к 19 часам этот корпус сосредоточился в районе Прохоровки. — А. 3.) В распоряжение командующего Воронежским фронтом передавался также 2-й танковый корпус с Юго-Западного фронта, расположившийся в районе Камышёвка—Правороть (восточнее Прохоровки). А в 0 часов 40 минут маршал Василевский дал указание о привлечении всей авиации Юго-Западного фронта — 17-й воздушной армии — для боевой работы в полосе Воронежского фронта.

— Николай Фёдорович, как видите, Верховный удовлетворил вашу просьбу, — заметил Василевский. — Всё остальное зависит от вас и ваших дивизий. Так что кровь из носу, а приказ Верховного нужно выполнить с честью!

— Иного и быть не может! — необычно громко произнёс Ватутин...

«И я не подвёл Ставку, хотя, конечно, не обошлось без замечаний», — подумал он сейчас, ожидая, о чём снова заговорит Верховный. Тот как будто собирался с мыслями, потому что пауза затянулась. Наконец вновь зазвучал его глуховатый голос:

— Надо признать, товарищ Антонов, что Генштаб не сумел своевременно определить наличие у немцев большого количества танков, нацеленных нанести главный удар по войскам Воронежского фронта. — Сталин скосил глаза на генерала армии Антонова, который, как всегда в таких случаях, делал в своей рабочей тетради пометки с замечаниями Верховного. — И фронтовая разведка оказалась не на высоте. Хотелось, чтобы таких промахов у нас больше не было. Передайте эти мои замечания и маршалу Василевскому, когда он вернётся с фронта.

Антонов попытался объяснить, чем вызвана неточность данных разведки, но Верховный с лёгкой усмешкой на губах осадил его:

— У нас будет время обстоятельно поговорить о работе нашей разведки на Курском направлении.

— Вас понял, — только и обронил Антонов.

А Верховный вновь устремил взгляд на генерала армии Ватутина.

— Как вы оцениваете действия командарма 5-й гвардейской танковой генерала Ротмистрова? — неожиданно спросил он и, не дождавшись ответа командующего фронтом, продолжал: — Товарищ Антонов считает, что под Прохоровкой командарм должен был действовать более решительно. Слишком много танков он потерял в сражении. Что скажете вы?

Эти слова вызвали в душе Ватутина смятение, но он тут же заглушил его.

— Да-да, много танков потерял Ротмистров, — согласился Ватутин, хотя это согласие далось ему с болью. — И всё же у меня нет больших претензий к генералу Ротмистрову. Перед сражением его армия совершила марш-бросок на десятки километров, чтобы вовремя прибыть на место. По сути, она с ходу вступила в бой. Такое напряжение не все экипажи машин легко перенесли, иные не справились и поплатились за это. А что поделаешь, таков закон войны: не смог опередить врага — терпишь поражение! Но у Ротмистрова есть и такие экипажи, которые на Курской дуге уничтожили по пять, а то и больше гитлеровских танков. Это люди опытные, в боях научились метко бить из орудий по врагу.