— Вы ли это, Алексей Иннокентьевич?! — невольно воскликнул Николай Фёдорович, слегка улыбаясь.

— Я собственной персоной, и никто другой, — тоже улыбнулся Антонов, здороваясь с Ватутиным за руку. — Видите, у кромки лётного поля стоит моя машина? Пойдёмте к ней. В семь утра я был на докладе у Верховного, он-то и сообщил, что вызвал вас в Ставку. Поручил мне встретить вас и вместе прибыть к нему. Вернувшись к себе в Генштаб, я по ВЧ позвонил в штаб Воронежского фронта, и генерал Иванов мне заявил, что вы уже вылетели. Что мне оставалось делать?

— Срочно ехать на аэродром! — подсказал, улыбаясь, Ватутин.

— Так я и сделал. Вышел из машины, а ваш «Дуглас» уже идёт на посадку.

— Никак не ожидал вас тут увидеть, — признался Николай Фёдорович. — Маршал Василевский сейчас на фронте, и у вас в Генштабе неотложных дел немало, а тут ещё кого-то встречать...

— Не кого-то, а командующего Воронежским фронтом, — поправил его Антонов. — Вы почему-то скромничаете, Николай Фёдорович. Надо иногда и зубы показывать... Вы же один из главных героев Курской битвы! — добавил с пафосом Антонов.

— Ну это уж слишком... — смутился генерал армии Ватутин.

Они ещё беседовали, когда машина въехала на территорию Кремля.

Когда вышли из машины, Ватутин спросил Антонова, не знает ли он, зачем его вызвали. Алексей Иннокентьевич смерил его насмешливым взглядом.

— Верховный мне не говорил, а я его не спрашивал.

— И всё же зачем? — вновь задал вопрос Ватутин. — По старой дружбе, когда я работал в Генштабе с вами, могли бы сказать?

В его голосе прозвучала обида, но Антонов не сдался.

— Если бы я и знал, Николай Фёдорович, всё равно не сказал бы. Этика тут, понимаете...

— Быстро, однако, вы прибыли, — промолвил Сталин, здороваясь за руку с Ватутиным. — Садитесь, пожалуйста. Вы тоже, — кивнул он Антонову.

Ватутин сел, рядом с ним примостился Антонов, положив на стол перед собой свою рабочую папку.

— Как себя чувствуете после тяжких боёв на Курской дуге? — спросил Верховный. — Наверное, трудно пришлось?

— Очень трудно, товарищ Сталин, — признался Ватутин. — Вы же знаете, что свой главный удар гитлеровцы нанесли по войскам Воронежского фронта. А я, скажу вам честно, как на духу, недооценил их танковые силы. Отсюда появились и те досадные промашки, на которые мне указала Ставка. Пришлось на ходу вносить коррективы в действия армий и корпусов. А в боевой обстановке это весьма сложно...

— Не всегда найдёшь и единственно верное решение, — заметил генерал армии Антонов.

— Вот именно — не всегда! — согласился Ватутин.