Записка на розовой бумаге и букет роз
Записка на розовой бумаге и букет роз
17 марта 1941
Мейфер
Милые Флосси и Кристабель,
Милые Флосси и Кристабель,
«Женщины всегда должны уходить первыми – мужчинам нравится считать, что ты идешь своей дорогой». Так мне сказала Розалинда. Она говорила, что лучшим способом привлечь внимание Уиллоуби было выйти из комнаты. В этом она была великолепна. Такая гибкость. Эти слова вспомнились мне сегодня, когда я увидела объявление о ее похоронах в газете. Она ушла первой, бедняжка. Хоть я и верю, что это могло ее успокоить. Ей никогда не хотелось постареть.
«Женщины всегда должны уходить первыми – мужчинам нравится считать, что ты идешь своей дорогой». Так мне сказала Розалинда. Она говорила, что лучшим способом привлечь внимание Уиллоуби было выйти из комнаты. В этом она была великолепна. Такая гибкость. Эти слова вспомнились мне сегодня, когда я увидела объявление о ее похоронах в газете. Она ушла первой, бедняжка. Хоть я и верю, что это могло ее успокоить. Ей никогда не хотелось постареть.
Какое-то время я пыталась жить, следуя ее словам. Я решила хорошо планировать свои выходы, синхронизировать свои движения сообразно с потенциальным интересом мужчин. Но теперь на это у меня нет времени. У мира нет времени. Война нас сжала – и мы запалились. Кроме того, мне никогда не хотелось уходить из комнат. Мне нравится быть в них: говорить, пить, читать мои стихи!
Какое-то время я пыталась жить, следуя ее словам. Я решила хорошо планировать свои выходы, синхронизировать свои движения сообразно с потенциальным интересом мужчин. Но теперь на это у меня нет времени. У мира нет времени. Война нас сжала – и мы запалились. Кроме того, мне никогда не хотелось уходить из комнат. Мне нравится быть в них: говорить, пить, читать мои стихи!
Я не смогу присутствовать на похоронах Розалинды, хотя и знаю, что в этой холодной церкви вы не упокоите ни одного ее кусочка. Завтра я отплываю в Нью-Йорк с ящиками картин, которые, надеюсь, там будут в большей безопасности. Там я встречу Тараса и Хилли, чтобы устроить новую выставку работ Тараса. Я также попытаюсь убедить Америку поторопиться и вступить в проклятую войну. Но я вернусь к Рождеству с охапками чулок и апельсинов.
Я не смогу присутствовать на похоронах Розалинды, хотя и знаю, что в этой холодной церкви вы не упокоите ни одного ее кусочка. Завтра я отплываю в Нью-Йорк с ящиками картин, которые, надеюсь, там будут в большей безопасности. Там я встречу Тараса и Хилли, чтобы устроить новую выставку работ Тараса. Я также попытаюсь убедить Америку поторопиться и вступить в проклятую войну. Но я вернусь к Рождеству с охапками чулок и апельсинов.