Флосси мне потом рассказала, что они слышали взрывы и подумали, что началось вторжение. Оказывается, мистер Брюэр с другими спрятал оружие в кургане на Хребте в качестве какого-то секретного плана защиты. Говорит, что не бежал от немцев в прошлый раз и не собирается делать это теперь, даже если они будут разъезжать на танках по нашей лужайке.

Ребенком я представляла, как защищаю Чилкомб. Я всегда представляла, как скачу по подъездной дорожке на лошади, размахивая мечом. Я много об этом думала, знаешь. Все в опасности – Кристабель спешит на помощь! Иногда я лежала в постели и представляла, как все, кого я знаю, умирают и только я могу спасти их. (Затем меня посещал страх, что, представив их смерти по глупости, я их приближу, будто приглашу. Леденящее кровь чувство.)

Но теперь мою страну атакуют, и я не могу пойти ни на кого в атаку. Буквально этим утром офицеры на балконе смотрели на мой угол карты, где я двигала своих смертоносных блошек к Сассексу, и казалось совершенно неправильным, что такое творится, а моя единственная роль – отображать происходящее.

Я, должно быть, замедлила движения, потому что офицер позади пробормотал:

– Ты еще с нами, Сигрейв?

– Да, сэр, – сказала я и быстрее задвигала фишки.

Мне нужна возможность делать больше, Дигс. Быть здесь – без сомнения, привилегированная позиция, будто у надзирающего бога, и я стараюсь изо всех сил быть такого рода богом, из тех отстраненных, что позволяют событиям разворачиваться. Но я не могу не чувствовать, что я один из тех порывистых импульсивных богов, что спускаются на поле битвы и вмешиваются в мир смертных людей.