Она СОВСЕМ не пустяковая. Мы отслеживаем немецкие самолеты, когда они летят над Ла-Маншем, рассчитываем их траекторию на настольной карте с помощью цветных жетонов, как в игре в блошки. Старшие офицеры смотрят на карту вниз с балконов, как богатые люди в ложах в театре. Они следят за происходящим и высылают истребители ВВС, чтобы встретить немцев. Воздушные тревоги тоже исходят отсюда.

Мне проще, если я притворяюсь, что это блошки в огромной настольной игре. Если я думаю о том, что там живые люди, я не могу собраться. Некоторые девчонки носят наушники и слышат по радио сквозь помехи голоса пилотов. И хорошо, когда они говорят: «Вперед!» и «Он мой», но совсем нехорошо, когда слышишь их крики.

В одну из первых моих смен здесь я изрядно перепугалась, когда поняла, что двадцать вражеских самолетов летят прямо на Чилкомб. Мгновение я не знала, что делать. Солнечное утро, и вот я палкой двигаю фигурки через море, ближе и ближе к дому. Там Флосс, подумала я. Сидит, спрятав нос в книжке «Миллс и Бун», оторванная от мира. На мгновение я подумала о том, чтобы послать ей сообщение, но нельзя же было покинуть пост!

Затем по радио сообщили, что немцы атакуют корабль королевского флота в порту Портленда. Больше сотни людей погибло, но я чувствовала только своего рода размытую благодарность. Кошмарно чувствовать благодарность за смерть чужих людей вместо своих.