Она просыпается среди ночи, не зная отчего. Только ветер и дождь. Затем, вдруг, стук камушков, бьющихся о чердачное окно. Кристабель поднимает голову. Это повторяется. Еще одна пригоршня гравия ударяется о стекло. Невозможно перепутать; сознательный вызов. Она быстро отбрасывает покрывало и идет к окну, чтобы распахнуть его.

Она высовывается и смотрит вниз во тьму, раскрашенную серебристой россыпью дождевых капель. На лужайке перед домом стоит темноволосый силуэт в армейской шинели. Прикрыв глаза от дождя, он смотрит на нее. Мишуристый шорох дождя, переполох ветра в деревьях, выплеск того, что она носит в сердце: на единый вдох – это вернулся ее брат. Но затем он поднимает другую руку и сардонически отдает честь, и он выше, шире. Леон.

Она выдыхает и смотрит на него, а он на нее. Она подносит свою руку ко лбу, отвечая, показывает на заднюю часть дома, а затем набрасывает клетчатый халат, который хлопает сзади подобно плащу, когда она спешит вниз, пробегая по дому в спальных носках, проскальзывая по коридорам к кухне, где отпирает засовы и замки и распахивает заднюю дверь – и вот он заходит, стряхивая капли дождя с черных волос подобно промокшей собаке.

– У вас есть еда? – говорит он со своим странным акцентом. – Я голоден.

– Зачем ты здесь?

– Хлеб. Я вижу хлеб. А сыр есть?

– Оставь его в покое. Зачем ты здесь?

– Забираю заказ для полковника Дрейка. Билл добывает ему нужные для Рождества продукты. Кажется, это фазан, какое-то вино и так далее. Колесо пробило, вот я и опоздал. Где Билл может прятать такие вещи? Готов поспорить, на вкус будет получше этого черствого хлеба.

– Я не знаю, где Билл хранит товары.

– Все ты знаешь, Кристабель Сигрейв. Ты знаешь, где хранится в этом доме все. Полковник Дрейк будет не против, если мы отведаем немного его еды. Давай, можем закатить – как это называется? Полночный пир.

Они смотрят друг на друга. Он с широкой улыбкой обгрызает кусок хлеба. Он насквозь промок, небрит, форма растрепана: воротник шинели поднят с одной стороны, рубашка расстегнута у горла, ботинки слабо зашнурованы. За ухом у него спрятана влажная сигарета, а на шее повязан полосатый вязаный шарф неожиданных цветов: желтый, розовый, зеленый.

– Знаю, – признает она. – В винном подвале.

Он исчезает. Кристабель слышит резкий мяв кота, разбуженного и затем успокоенного бормотанием Леона по-русски. Снова он появляется с пирогом со свининой и бутылкой вина.

– У тебя на чердаке есть камин?

– Да, но…

– Давай, давай. Здесь мы замерзнем до смерти. Пошли наверх. Как в детстве, да?

Она качает головой, но берет жестяные кружки, засовывает пару яблок в карманы халата и идет следом за ним вверх по лестнице.