– И почему мы тут? Надень что-нибудь, Кристабель Сигрейв. Мне нужна еда. – Проходя мимо, он наклоняется и прижимает губы к ее – настойчивый, грубый поцелуй; колючая щетина на ее коже, и вдруг все, что они сделали, снова с ними. Она тянется запустить ладони в густые волосы у него на затылке, когда он кидает короткий взгляд на часы на ее прикроватном столике и, со все еще открытым ее рту ртом, смешивая дыхание, говорит: – У нас полчаса до отъезда.

На завтрак черствый хлеб, который они едят в машине, по очереди отпивая черный кофе из фляжки. Кристабель ведет машину, поскольку Леон уверяет, что слишком ослабел от голода, чтобы крутить руль. На пассажирском сиденье он устраивается так, чтобы смотреть на нее, и сообщает:

– Кроме того, мне всегда нравилось смотреть на тебя за рулем.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает она, сражаясь с рычагом переключения передач, пока они взбираются на Хребет.

Они снова в военной форме: форма Кристабель постирана и отглажена Бетти, форма Леона не изменилась. Автомобиль – крепкая штабная машина Перри, «Хамбер» цвета хаки. Их вещмешки и ящик с едой и вином для Перри сгружены на заднем сиденье.

– В детстве, в то лето, когда Билл научил нас водить, – говорит Леон. – Мне нравилось смотреть на тебя. Ты всегда так бесилась от своих ошибок.

– Я думала, тебе просто нравилось смеяться надо мной.

– И это тоже, – говорит он, стряхивая крошки с полосатого шарфа.

– Ту старую машину водить было мукой. Тяжелая, как танк. Понять не могу, как мы вообще чему-то научились.

– Ты-то и не должна была ничему учиться. Билл должен был только меня выучить.

Кристабель смеется.

– О, да. Я и забыла об этом. Я все устроила, а потом подумала: «Ну-ка, подожди минутку, почему это он сможет научиться, а я нет?»

– Бедняга Билл. Неделями ездил с нами по подъездной дорожке.

– Мне приходилось сидеть на подушке, чтобы увидеть что-то поверх руля.

– Скажу тебе одно – выучившись водить машину такого размера в детстве, с военными автомобилями точно справишься, – говорит Леон. Он засовывает в рот две сигареты, чтобы зажечь их, затем передает ей одну.

– Давай надеяться на это, – говорит она и жмет на газ.

Через какое-то время Кристабель говорит:

– Где теперь твои братья и сестры? Твоя мать? С ними все в порядке? Вы держите связь?

Он выдыхает кривоватое колечко дыма.