Комитет по встрече – члены местной группы Сопротивления. Мужчины и женщины, сухолицые и худые; мужчины с потемневшими от щетины лицами, женщины без чулок. Они быстро подбирают агентов, их парашюты и канистры, заталкивают в шумный грузовик на угле и отвозят в одинокий фермерский домик, где пожилая женщина в косынке подает им касуле и несколько бокалов терпкого красного вина.

Она, Жильберта, изучает своих хозяев, напоминая себе, как французы промакивают хлебом остатки еды, как страстно спорят. Они говорят про Шарля де Голля, изгнанного французского командующего в Лондоне, чьи речи они слушают по Би-Би-Си. Они хотят знать, какая жизнь по ту сторону Ла-Манша, что британцы думают о Сталине, когда может начаться высадка союзников – долгожданное débarquements. Жильберта говорит, что не знает. Она слышала разговоры в штаб-квартире о том, что вторжение может начаться уже в сентябре, но держит это при себе. Она большей частью дает говорить Анри, бережет силы для еды.

После еды канистры открываются с таким рвением, будто это рождественские подарки. В них ящики с гранатами, упакованные не хуже яиц Фаберже, пистолеты-пулеметы «Стэн» и патроны к ним, сигареты, и шоколадки, и несколько сложенных записок от женщин, которые их упаковывали, с подбадривающими словами, рисунками сердец и флагов.

Жильберта и Анри пару часов спят в узкой спальне под крышей, прежде чем на рассвете уйти пешком к железнодорожной станции, где они разделятся и направятся в свои округа, едва переглянувшись. Жильберта чувствует укол грусти, когда Анри исчезает в поезде, будто он был последним, что у нее оставалось знакомого. Но затем на другую платформу прибывает ее поезд, и она быстро садится в него с холщовым чемоданом, где в тайном отделении спрятаны банкноты и пистолет засунут в жестянку с тальком.

Она идет по движущемуся поезду в поисках места и чувствует себя в свете прожектора, уверенная, что все пассажиры сразу видят, что она высокая англичанка в чужой одежде. Она только садится, как сразу видит своего первого немца, офицера вермахта, идущего по проходу.

Она часто размышляла, каково будет встретить на задании своего первого немца – будет она наполнена ненавистью или страхом – но это всего лишь мужчина в форме с порезом от бритья на подбородке. Он мог бы быть автобусным кондуктором или смотрителем парка. Он идет прогулочным шагом, сложив руки за спину, – раздувшийся шарик собственной значимости. Люди в поезде едва уделяют ему внимание.

Она смотрит в окно, когда офицер приближается, – на пролетающую мимо сельскую местность, виноградники и деревни, – затем чувствует, как он останавливается посмотреть на нее. Она оборачивается, ожидая, что он заговорит с ней, но затем замечает, что он на всех пассажиров смотрит так, просто чтобы показать, что может. Она опускает глаза на пол. Офицер отходит. Она достает компактную пудру из кармана, чтобы занять себя: Клодин Бошам выглядит напряженной, ее губы плотно сжаты.