В смятении он подошел к ней, оттягивая манжеты и проклиная себя за то, что из гордости не купил смокинг. Джейми воображал, ему плевать на внешний вид, он, мол, не собирается строить из себя толстосума (хотя нищенство было позади), и вот теперь возмездие настигло его – он предстал перед ней пугалом. Джейми бросился поцеловать ее в щеку.

– Сара.

Больше он ничего не посмел сказать. Представляя себе их встречу, он не учел адреналин, трясущиеся колени, дрожащие пальцы. Джейми засунул руки в карманы.

– Я думала, приедешь ли ты. – Сара поднесла руку к горлу. – Я так волнуюсь. Почему? Мы ведь старые друзья.

Обрадовавшись ее признанию, обидевшись на слово «друзья», Джейми сказал:

– В общем-то, старые возлюбленные.

– Мы были детьми. – Сара рассмеялась, однако выделила голосом «детей» и, не дав ему ответить, быстро продолжила: – Не могу поверить. Читаю твое имя под в самом деле невероятными (правда, Джейми) картинами – не только эта, остальные тоже – и все еще вижу перед собой мальчика. – Толпа плотно стиснула их, и ее едва не прижало к его груди. В Джейми ожили все чувства. Сара быстро, чуть не украдкой схватила его руку. – Я пыталась представить тебя взрослого, но у меня не получалось, а теперь, когда вижу, ты точно такой, каким только и мог стать.

Он рассматривал ее.

– Я тебя понимаю. Ты изменилась, но не изменилась.

На длинном лице резче, чем раньше, выступили скулы, и тем не менее от ее взрослого облика тоже не уйти. Длинные затеняющие взгляд ресницы, которые у подростка создавали ощущение робости, скромности, зачернила тушь, но, когда Сара подняла на него глаза, Джейми с неприятным чувством увидел не свойственную ей прежде неискренность. Она указала на картину:

– Смотрю и испытываю гордость. Не имею никакого права и тем не менее.

– Мне… – Джейми посмотрел на холст и осекся. – Не то, чего мне хотелось, но спасибо. Правда заключается в том, что, если бы не то лето, я бы никогда не стал художником.

– Неправда.

– Правда.

– Нет. Ты родился художником. И чтобы стать им, тебе не был нужен никакой глупый романчик.

Недовольство Джейми после слов «глупый романчик» компенсировала жадность ее взгляда. Кажется, Сара тоже пыталась его запомнить.

– Не только, – сказал он. – До тех пор меня никто не поддерживал. Ты дала мне ощущение возможности. И не одна ты. И твоя мать, отец, хоть и… – Он помедлил, затем торопливо договорил: – И общение с искусством. Оно стало образованием, началом.

Ему стало трудно дышать, так его удивила собственная серьезность. Сара просияла:

– Ну, тогда стоило сердечной боли.