Медленное бульканье топлива, заливаемого в баки перед рассветом, обход, проверка по спискам, кашель одного заведенного двигателя, затем другого, рев разбега, сильное ускорение – подъем. Круг над пересекающимися треугольниками посадочных полос и рулежных дорожек аэродрома, опущенные крылья. Матильда Файфер стоит на перроне перед ангаром и машет обеими руками, а вокруг нее толпа газетных репортеров и фотографов, которых она созвала, не брезгуя никем. В один прекрасный день, когда Мэриен и Эдди вернулись с пробного полета, она, явившись без предупреждения, ждала их на аэродроме вместе с оператором для съемки посадки, чтобы потом вставить ее в киножурнал. Пока крутилась камера, они, неловко улыбаясь, стояли возле самолета, после чего Матильда пригласила их на ужин в гостиницу, в которой остановилась в Окленде.
Они поднимаются, и город простирается на юг; длинная береговая линия северной оконечности острова Северный изъедена заливами и бухтами. Внизу проносятся фермы, разграфленные поясами ольховых и эвкалиптовых деревьев, низкие зеленые горы, берег с широкой рифленой полосой прибоя. А потом вода, одна вода.
Они вылетают в первый день нового года, но по пути к островам Кука пересекут демаркационную линию и вернутся в сорок девятый. У каждого лишь небольшой брезентовый чемодан – экономия веса. Зимние вещи Эдди раздобудет на Аляске, а дополнительное антарктическое снаряжение они отправили кораблем, следующим по маршруту в Южную Африку. Костюм Мэриен из оленьей шкуры запихнули за один из запасных баков с топливом, размещенных в салоне.
Самолет теперь серебристый, желтовато-зеленую краску соскоблили, избавившись от пятисот фунтов веса, стекло заменили на плексиглас, искусственную резину оснастки – на натуральную, не так быстро трескающуюся на морозе. Сотни других замен. («Действительно, шикарно», – заявила Матильда Файфер, увидев блестящую серебристую кожу самолета.)
Легкий ветер. Кое-где безобидные облака, похожие на рассыпавшийся попкорн. Эдди снует между штурманским местом, кабиной и плексигласовым астрокуполом, производя наблюдения, делая вычисления с неторопливой уверенностью профессионального теннисиста, бросающего мячи. Ловит солнце в секстант, записывает, уточняет курс, выхватывая из пустой синевы сначала остров Северный, затем остров Нанди из архипелага Фиджи, затем остров Апиа из архипелага Самоа. Лагуны, как бирюзовые амебы. Разбросанные по Тихому океану пятачки суши так редки, что каждый остров даже пугает, смущает, почти тревожит. «Как все могло возникнуть само по себе? Во что все превратится?»