Они уже совершили пробный полет на острова Кука, и эту часть океана он знает, чувствует лучше, чем путь, проложенный карандашом у него на карте. Знает самолет, его оглушающий гул, бензиновый дух. Знает форму локтя и колена Мэриен, которые видит через дверной проем кабины пилота. Карандашом Эдди аккуратно записывает цифры, регулярно помечая покрытое ими расстояние, время прибытия. Расстояние равно скорости, помноженной на время. Время равно расстоянию, поделенному на скорость. Проскальзывающие внизу линии широт кажутся ему ступенями лестницы, он смотрит на белые барашки через измеритель угла сноса и замеряет разницу между тем, куда они летят на самом деле, и тем, куда лететь должны. В клинышке этого расхождения – жизнь.

* * *

Автосалон, прямо в центре Роли, нашелся легко. Большая вращающаяся вывеска с надписью «Халлидей Кадиллак».

– Хочу попробовать синий, – говорит он Лео. – Двухместный.

– Прекрасно, сэр, – отвечает Лео. – Подождите здесь, пожалуйста, я схожу за ключами.

Брюс Халлидей был тестем Лео.

Почти все в шталаге «Люфт-1» в сорок пятом умерли бы от голода, если бы не тоненький ручеек посылок Красного Креста. Когда с востока придвинулся грохот артиллерии, немцы заставили американских пленных рыть траншеи и стрелковые окопы. Ходили слухи, что они роют себе могилы.

Чуть позже, майским утром, затемно голос американца в громкоговоритель:

– Ну и каково, ребята, почувствовать себя свободными?

Немцы ушли, русские стояли в трех милях. Все выбежали из бараков. В неразберихе Эдди нашел Лео, сгреб его и прошептал, что любит. Тот, похоже, не услышал.

Русские, приехавшие в полных вагонах, были развеселые, подвыпившие. Ходили по домам, что-то брали, разбивали портреты Гитлера прикладами винтовок. Их девушки танцевали для американских военнопленных.

– Я безработный. – Лео смотрел на трех русских девушек в коротких широких юбках, которые крутились на импровизированной сцене.

Солдат аккомпанировал им на гармошке. Девушки хлопали в ладоши и наматывали на себя изголодавшиеся вопли американцев, как нитки на катушку.

– Тем лучше для меня, – заметил Эдди.

Лео кисло улыбнулся:

– Ты же не думаешь, что они нам и дальше так позволят?

– Кто они?

Лео, смутившись, сделал неопределенный жест, обведя рукой мир за проломленным лагерным забором и снесенными вышками. Эдди сказал:

– По-моему, мы заслужили право жить теперь как угодно.

– Было бы неплохо, – вздохнул Лео, и Эдди стало страшно.