* * *

Облака смыкаются, расступаются, опять смыкаются. Они копают целый день, останавливаться нельзя, иначе потная одежда заледенеет до хруста. Откопав корпус самолета, они освобождают от снега и его внутренности, потом кое-как выпрямляют лопасть пропеллера, кое-как склепывают лыжу.

Наконец остается только стряхнуть последний снег с капотов и со страхом ждать, пока прогреются двигатели. Больше всего хочется спать, но запросто может грянуть еще одна снежная буря и погубить все плоды их труда.

Пропеллеры слабо крутятся, останавливаются. Мэриен копается в редукторе. Топливопроводы кашляют; рыча, оживают двигатели; пропеллеры вращаются, да, вращаются. Наконец пора дать газу и оторвать лыжи ото льда. Дергает болью уставшая рука. Снег все быстрее мечется за окнами кабины. Их трясет, мотает, и она молится, чтобы не вписаться в большие заструги или расщелины. Какое-то время самолет идет ровно, затем поднимается. Удерживавший их пятачок льда и скрытая под ним расщелина стремительно исчезают, их уже не отличить от общей белизны. Эдди производит наблюдения, показывает ей на карте, где они стояли. Пустое место, как и все остальное. Когда полет убаюкивает ее, адреналин выдыхается. На нее давит сон. Голова опускается, вскидывается.

Трансантарктические горы прорывают белую шкуру континента: пирамидальные вершины, черные изрезанные хребты, голубые поля изломанного льда. Мэриен держит тринадцать тысяч футов, лавируя между перевалами. Она хочет надеть кислородную маску, надеясь, что та ее разбудит, но клапан замерз. Перелетая Атлантику, Чарлз Линдберг не спал более пятидесяти часов, напоминает она себе. Но – возражает жалость к себе – ему не надо было сначала выкапывать самолет из снега.

Уровень топлива падает слишком быстро. Она осматривается и видит радужные брызги, веером разлетающиеся за крылом. В полусне она не заметила, когда это началось, теперь остается только надеяться, что течь не усилится. О том, чтобы приладиться починить, не может быть и речи. Наверное, один из проводов отсоединился во время жесткой посадки или какой-то топливный шланг треснул на морозе.

Они приближаются к леднику Акселя Хейберга. За ним, внизу, слой облаков простирается до самого горизонта. Тревога ее бодрит. Эдди передает корректировку курса, они обмениваются многозначительными взглядами. Что тут скажешь? Ледник под облаком больше девяти тысяч футов тянется с гор к шельфовому леднику Росса – плавающему ледяному одеялу размером с Испанию. Им виден только низкий покров серости.

Теперь лучше всего залететь за лед. Они летят дальше, топливо вымывается до нуля, сейчас самолет должен быть над водой. По сигналу Эдди Мэриен падает в облако. Ниже, еще ниже, сквозь слепую белизну. Наконец снизу стремительно надвигается тьма, и они оказываются в чистом воздухе, прямо над черной водой, подернутой туманом там, где полынья. Неподалеку крупный столовый айсберг, почти касающийся нижней части облака. Мэриен разворачивает самолет, и вот уже кромка шельфового ледника, отвесная голубая стена, поднимающаяся из моря. Эдди точно вычислил цель.