Иоанн же безмятежно продолжал возлежать на постели, подложив под голову обе руки и глядя то на неё, то на висящую на стене икону Божией Матери и думая о чём-то. Не дождавшись от него никакой реакции, царевна продолжила:

— Тебе ведь все наши люди подтвердили, что Иван Тревизан ехал в Орду, чтобы поднять татар на турков, а вовсе не на Русь. Это же каждому ясно!

— Вот пусть и мне будет ясно, — усмехнулся наконец Иоанн, — для того я дождусь следующего посла или известия от правителя Флоренции, из Сеньории, пусть подтвердят, зачем присылали Тревизана, заодно пусть и узнают, как нечестно поступил посол их с государем всея Русии. Тогда, может быть, и отпущу его. А с Ивашкой Фрязиным ещё крепко подумаю как быть! Жулик он великий! Ты что, думаешь, я его лишь из-за подозрения в шпионаже приказал поймать?

Софья присела поближе к мужу и изобразила на своём лице бесконечное почтение и внимание. Впрочем, ей и на самом деле был интересен ход мыслей супруга.

— В первую очередь, я приказал арестовать его не столько за измену, сколько за лицемерие, за ложь и за жадность! — продолжил Иоанн, пребывая по-прежнему в хорошем расположении духа. — В Риме он папу обманывал, латинянином прикидывался, тут он за православного себя выдавал, папе обещал Русь на турок поднять, мне и заикнуться об этом побоялся...

— Да ведь он всё это ради нас с тобой делал, солнце моё, — погладила по щеке мужа, глядя на него сияющими глазами Софья. — Ради меня ему обманывать в Риме приходилось, да и не обман это вовсе, а хитрость обыкновенная. Иначе не согласился бы папа на брак наш, в дорогу бы меня не собрал, приданого не дал. В долгу я перед Фрязиным, ты уж пожалей его, отпусти Христа ради!

— Да ладно, с тем враньём я готов смириться, понимаю, что отчасти он ради нас старался. Но он и себя не забывал: тут от меня подарки без зазрения совести принимал, там от папы и от кардинала. Но и это не главное. Он ведь почему посла-то от меня скрыл? Сам решил в Орду его переправить? Догадываешься?

— Нет, — Софья продолжала внимать мужу.

— Потому что с любым послом государи в иную страну дары немалые посылают, чтобы почтить её правителя за гостеприимство, честь ему оказать. А Ивашка Фрязин решил все эти дары себе присвоить. Бесстыжий! Ладно, бедствовал бы! Я ему тут все условия создал для жизни, монеты позволил чеканить, украшения изготовлять, сам ему заказы делал, услуги его щедро оплачивал. А он вместо благодарности даже на то, что мне причитается, позарился! Фактически обокрал меня! Вот за жадность свою и поплатился.

— Господин мой, но он ведь за всё уже наказан, ты у него дом отнял, все запасы его, казну взял! Какой прок тебе дальше его в заключении держать? Верни ему с семьёй дом, а казну себе возьми — это и будет его расплата за преступление. И пусть далее на тебя работает! А запасы он свои быстро восстановит. У него небось достаточно припрятано!