Софья, не нарушая запретов поста, сумела организовать тем не менее знатный воскресный обед. На столе красовались несколько видов икры: паюсная и осетровая осенняя засоленная, да осетровая свежая — варёная и жареная, печень белужья слабосолёная, визига в уксусе, тёшка осетровая свежесолёная, стерлядь бочоночная, языки белужьи, осетрина шелоньская. Стояли кувшины с мёдом и киселями, со сладким критским вином.

Но главным украшением Софьиного стола была посуда: золотая и серебряная, золочёная, с узорочьем и росписью, сканью и цветными эмалями. Софья ничуть не постеснялась и к тому добру, которое имелось уже в её собственной казне, прибавила из казны великого князя, куда хозяин допустил её, позволив кое-что взять и для себя. Тут уж царевна не поскромничала и наградила себя по-царски. Теперь золотые да серебряные блюда и чаши, братины и кубки красовались под угощением. Как только все сели за стол, подали ещё и горячие пироги с грибами.

Гости с удовольствием ели и пили. Хозя вдохновенно рассказывал, как трудно ныне живётся православным в Крыму. Сам Хозя честно сообщил, что он вовсе не грек, а еврей, но по нужде принял мусульманскую веру, и потому Менгли-Гирей особенно чтит его. Это известие не очень-то обрадовало присутствующих, но Хозя поспешил объясниться:

— А что было делать? — сокрушался он. — Я купец, в Турции часто бываю, и в Орде, и в Казани, кругом мусульмане, на иноверцев смотрят как на врагов. И дома жить стало невозможно, притесняют православных, грабят, из своих домов выгоняют. Как татары Крым захватили, не стало житья ни местным евреям, ни грекам, ни итальянцам. На юге лишь несколько городов свободными остались, так туда турки начали набеги совершать. Города разрушают, деревни выжигают. Да не буду я о грустном вспоминать, попечаловался — и хватит! — Хозя поднял бокал с мёдом и предложил тост: — За здоровье хозяев!

Софья проглотила каплю вина и, поставив кубок на место, вновь обратилась к Хозе:

— Расскажи-ка, гость дорогой, а как ханы в Крыму живут? Неужто в своих шатрах, как в старину?

— Нет, конечно, в юртах они живут лишь во время походов, — ответил Хозя, проглотив очередной кусок нежной рыбицы. — У Менгли-Гирея свой дворец каменный с гаремом, слугами, с бассейном. Его ещё отец нынешнего хана начал строить — Хаджи-Гирей, он и ханство Крымское основал. Кстати, при поддержке Казимира Литовского. Потому и не хочет ныне Менгли-Гирей союз с Русью против Литвы заключать, неловко ему друга отцовского предавать. Его понять можно. Но и от дружбы с Русью не хочет он отказаться. После того как вы Ахмата от Алексина погнали, он зауважал великого князя, — Хозя приподнялся и поклонился в сторону Иоанна. — Но понять не может, почему вы не хотите с ним союз против одного Ахмата заключить? Он же враг вам одинаковый!