— Ты, конечно, не чужой, но ты же понимаешь, о чём я! И потом, ты сам-то разве не хочешь от меня ребёночка иметь?

— Хочу, конечно, только понимаю, что не всё сразу. И потом... Ты только не обижайся за сравнение, но знаешь, почему кобылу, к примеру, или свиноматку после случки в полном покое оставляют и даже в движении ограничивают? Чтобы плод не выкинула! Это ж каждый хозяин знает! Так же, думаю, и с бабой! Мы ж с тобой никакого покоя друг другу не даём! Сами же плод и выталкиваем, кого ж винить?

Запал этот разговор Софье накрепко. Не прошло и трёх недель, пристала она к мужу:

— Отпусти меня во Владимир, в древние храмы помолиться!

— Не могу я с тобой ехать, мы ведь только из Ростова вернулись, — удивился Иоанн.

— А я одна поеду, — настояла она.

И поехала. В сопровождении своих бояр и боярынь, слуг, поваров. Везла себя царевна в древние храмы, как вазу фарфоровую, боялась тряхнуть или потревожить. Медленно, не спеша, с долгими остановками в попутных монастырях. Путь, который гонцы проделывали за пару дней, растянула на полторы недели. Ещё неделю гостила во Владимире. Древние Успенский и Дмитровский храмы, поставленные основательно, на века, привели её в восторг. Она несколько дней ходила вокруг Дмитровского храма, дивясь его мелкой резной скульптуре, выискивая похожие фигурки, восхищалась совершенством работы и её разнообразием. С удовольствием рассматривала росписи Успенского собора, сделанные талантливым иноком Андреем Рублёвым. Помолилась у гроба святого русского князя-воина Александра Невского. Любовалась на окрестности с высокого берега реки, на плавное течение воды, изумлялась тому, как талантливо и удачно выбирали русичи места для своих городов, как обустраивали их. Пешком, не спеша, проделала немалый путь ещё к одному древнему храму — Покрова на Нерли — и снова восхищалась своеобразием прекрасного русского зодчества. Делала немалые вклады в копилки храмов и обителей.

Но главным её занятием в эти дни уже становились не молитвы и поклонения иконам, а нетерпеливое ожидание. Когда в решающий срок она почувствовала ломоту в пояснице, подумала, что задумка её удалиться от мужа для сохранения плода оказалась напрасной. Но поясница поболела и перестала, а надежда осталась. Она напряжённо ждала ещё несколько дней, боясь сделать резкое движение, утомиться или, не дай Бог, упасть. Больше обычного лежала в постели, отказалась стоять на литургии, сказалась больной, чтобы избежать многочисленных поклонов в храмах. Надежда не проходила. Но не было никаких иных признаков беременности, о которых часто вещали опытные бабёнки. Её не мутило, не тошнило, не кружилась голова. Но не было и признаков обратно, того, что она не беременна! То есть оставалась надежда!