Ходил, смотрел, слушал рассказы повидавших жизнь старцев. Один из них, Варсонофий из Саввина Тверского монастыря, понаблюдав за гостем, посоветовал ему, в ту пору восемнадцатилетнему послушнику, отправиться в Боровскую обитель. «Если хочешь строгости и чистоты, если ждёшь чуда, иди к Пафнутию, — сказал он. — С ним рядом, как со святым источником».

Послушался Иван и отправился в начале лета в путь. Сначала зашёл в Боровск, поклонился его древним храмам, затем, свернув по указанному первым встречным чернецом направлению, бодро двинулся к цели. По пути несколько раз проверял, верно ли идёт, и к его удивлению, каждый попавшийся ему на глаза человек точно знал, где находится Пафнутьева обитель, охотно показывал к ней дорогу.

Иосиф хорошо помнил, как, порядком устав, уже решил было устроиться на отдых в огромном дупле, да услышал совсем рядом протяжный звон била, который обычно призывал в обителях иноков к службе или обеду. Откуда ни возьмись, прибавились силы, и юноша, забыв об усталости, полетел навстречу ещё не растаявшему в лесу звуку. Вскоре увидел деревянный забор, мелькнувшую вдали голубизну реки, блеск золочёных куполов. А ещё через несколько минут перед ним явились прочные дубовые ворота. Они были заперты. После громкого стука специально привязанной к ручке колодой и волнительных ожиданий ворота отворились, и послушник оказался внутри обширного двора с храмом в центре и многочисленными избушками-кельями по сторонам. Вместе с впустившим его иноком Иван направился к храму, куда все насельники обители стекались на вечерню.

Сопровождавший его брат кивнул в сторону стоявшего рядом с храмом старца и шепнул:

— Ступай, поклонись, это наш игумен, сам Пафнутий!

Паломник обернулся в указанном направлении и остолбенел: на фоне заходящего солнца стоял, опираясь на посох, невысокий худощавый, несколько сутуловатый старец в простом сером рубище с куколем в руках. Его иконописный благообразный лик обрамляли светлые, почти совсем седые волосы с небольшой аккуратной бородкой, стекающей на грудь. И над всем этим тихим, неярким человеком, над его головой, над плечами светилось золотистое сияние.

У Ивана ёкнуло сердце. «Святой, настоящий святой!» — подумал он. Но старец сделал навстречу ему шаг, и юноша понял, что это была игра заходящего солнца...

— Мир тебе, — обратился игумен к пришельцу. — Добро пожаловать в наш дом. Как зовут тебя?

— Иваном, — поклонился гость.

— Почто пожаловал? Помолиться или судьбы ищешь? — спросил Пафнутий.

Чуть раскосые, напоминающие агарянские, глаза его над татарскими же выступающими скулами глядели внимательно, но по-доброму.