— Говоришь, скучал обо мне? — ласково спросила Софья, заглядывая в глаза мужа и беря его руку в свою. — Радостно слышать это!

— А ты как будто и не рада мне? — упрекнул её он. — И приласкать меня не желаешь, и в гости не зовёшь!

— Зову, очень даже зову, — заулыбалась Софья, произнося слова с милым акцентом, который усиливался, когда она волновалась. — Да только у нас препятствие маленькое появилось...

— Какое препятствие? — спросил он, Бог знает что подумав. — Уж не соперник ли? — И сотворил наигранно грозный вид.

— Кажется, понесла я, — торжественно сообщила Софья, ожидая какой-то необычной, бурной реакции, восторга, умиления.

Но он отреагировал до обидного равнодушно:

— Так какое же это препятствие? Не ты первая. То нашему делу не помеха. Но если уж ты опасаешься, можно быть поосторожнее.

Он встал, притянул к себе жену, обнял её. Обида её поубавилась, но всё же не отступила.

— Не любишь ты меня, — упрекнула она его, насупившись.

— Вот тебе на! — удивился он. — У собственной жены любви, как милости, выпрашиваю, а она меня ещё и в холодности упрекает! Пойдём-ка проверим, кто кого крепче любит! — Обнявшись, они медленно отправились в опочивальню...

Вечером, после отдыха с супругом, Софью ждал сюрприз: уже несколько дней её возвращения ждал выпущенный государем из крепости бывший великокняжеский сват Ивашка Фрязин, то есть Джьан Баттиста делла Вольпе. Она позволила ему явиться.

Похудевший и потемневший, но по-прежнему опрятный и хорошо одетый, со знакомым ей дорогим перстнем на пальце, сват уже с порога начал кланяться Софье, а подойдя, припал на колено и поцеловал ей руку. Его обращение понравилось царевне, и она ласково улыбнулась:

— Давно ли на свободе?

— Вторую неделю. Узнал, что лишь благодаря тебе получил я свободу и дом свой, и часть имущества. Век буду то помнить, должником твоим до конца жизни останусь, всегда можешь, царевна, на меня рассчитывать.

Вольпе специально назвал Софью девичьим именем, чтобы напомнить то, что соединяло их: сватовство, длинный совместный путь, когда все её называли лишь этим именем. Софья ничего не имела против такого обращения и вновь доброжелательно улыбнулась ему, чувствуя себя полновластной государыней.

Он же, видя благосклонность хозяйки, вновь отвесил низкий поклон и ещё раз решился сделать ей комплимент:

— Ты похорошела, царевна, помолодела, истинной царицей смотришься.

— Благодарю тебя, Джьан, не нужна ли тебе ещё какая помощь от меня?

— Нет, царевна, теперь я и сам в состоянии всего добиться. Напротив, хочу отблагодарить тебя за милость.