Иосиф похлопал Вассиана по руке, всё ещё лежащей на его плече:

— Прав ты, брат, снова прав. Вот живём рядом, а поговорить, не спеша, по душам, всё некогда. То работа, то служба, то другие дела. Хорошо, хоть у могилы отца пообщались, поняли и лучше узнали друг друга. Надо нам почаще видеться, много общего у нас. Заходи ты ко мне в келью, когда минута свободная выпадет. Я один теперь, надеюсь, игумен никого больше не подселит.

— А тебе нравится одному жить?

— Пока не знаю, я ведь один-то и не жил никогда. То с вами, то с Пафнутием, то с отцом. Хочется попробовать, — хорошо, наверное, когда думать и молиться никто не мешает.

— Смотри, если заскучаешь, зови меня, я смогу к тебе в сенцы перебраться, если преподобный позволит.

— Пошли, брат, служба начинается.

Иосиф с особым удовольствием назвал Вассиана братом, ибо слово это имело меж ними особое значение — братства не только по монашеской жизни, но и по родству, по крови. Только теперь, после смерти отца и испытанного ощущения своего сиротства, он понял истинный вкус и смысл этого понятия, подтверждающего его особые права на именно этого конкретного, похожего на него самого человека, на его мысли и поступки.

Они встали рядом — оба крепкие, молодые, красивые, в самом расцвете своих сил и духа, в длинных чёрных рясах, с непокрытыми головами и русыми, слегка вьющимися волосами, у старшего — потемнее, у младшего — светлее! Вассиан склонился над могилой, погладил холмик:

— До свидания, отец.

Они повернулись и пошли не спеша к старой деревянной церкви, где уже начиналась служба.

После утрени Пафнутий дал знак Иосифу подождать его. Неторопливо пошли они вместе к игуменской келье.

— Ты был хорошим сыном, — по-своему утешил преподобный своего ученика. — Свой долг перед отцом исполнил. А теперь я хочу дать тебе новое послушание. Ты хоть и хорошо знаешь молитвы, но повтори-ка всё, что нужно, для завтрашней службы. Я освобождаю тебя от ухода за больными, теперь ты станешь служить при церкви, петь на клиросе, а потому все основные молитвы должен помнить без запинки.

— Так я их знаю, на память не жалуюсь, — обрадовался Иосиф, которого порядком тяготило его многолетнее послушание по уходу за немощными.

— Всего знать невозможно, — продолжал свою мысль Пафнутий. — А потому не забывай ежедневно заучивать новые тексты, читать. Тебе Богом многое дано, не упускай своего. Ещё поручаю тебе следить в церкви за исполнением устава, за порядком. Я тебе доверяю. А теперь ступай к новому собору, узнай, что с Дионисием приключилось, сказали мне, что заболел он, на работу сегодня с утра не вышел. А заодно и в келью к нему сходи, проведай!